Магазину сегодня не суждено было открыться. Спустившись вниз, Нэт сходила в торговый зал и повесила на дверь табличку, сообщавшую о том, что сегодня магазин работать не будет.
- А как же туристы? Останутся без своего чуда? – поинтересовалась я.
- Ну что ж, придется им своими силами обходиться, – иронично ответила подруга, – бабочкам тоже надо отдыхать.
И правда, было еще только обеденное время, а я уже чувствовала усталость. Думаю, купание в море, дорога и, наконец, теплый душ, сделали свое дело. Хотелось просто сесть в удобное кресло и провести так остаток дня. Я поделилась своими ощущениями с Натали, и она меня полностью поддержала. Мы решили устроиться на нашем балкончике. Нэт позвонила Фредди, владельцу кафешки напротив, и попросила сделать лазанью, а сама занялась приготовлением кальяна. Мне оставалось только сидеть и наблюдать за этим сложным, на мой взгляд, процессом. Минут через тридцать я сбегала за нашим обедом.
Лазанья была великолепна. Здесь подобные шедевры кулинарии готовили в каждой забегаловке, а у меня дома, в Нью-Йорке, так можно было бы пообедать только в роскошном ресторане за баснословные деньги. Я уже упоминала об отношении итальянцев к еде. Еда здесь – это такое же искусство, как живопись или музыка. Еда для итальянцев – это в первую очередь чувства, эмоции и ощущения. Я постаралась влиться в эту атмосферу и наслаждалась каждым кусочком своего маленького шедевра с невероятным удовольствием. Натали даже смеялась с того, как я закатываю глаза, поднося очередной кусочек, покрытый расплавленным сыром, ко рту и издаю томный вздох.
Затягиваясь кальяном после вкуснейшего обеда, я между прочим сказала:
- А она милая, эта Элис.
Натали повернулась и посмотрела на меня. Я конечно не умею читать мысли, но мне хочется верить, что в тот момент она подумала что-то типа: «ох и проницательная же эта девчонка».
- Да, милая, – ответила она слегка улыбнувшись.
В какой-то момент я с ужасом для себя осознала, что приревновала ее. Но немного поразмышляв над этим успокоилась и поняла, что это не та ревность, которой ревнуют влюбленные. Скорее это была ревность ребенка, желающего заполучить сто процентов внимания своих родителей. Во всяком случае так я для себя это объяснила и этим себя успокоила. Почему-то у меня была уверенность, что пока я здесь, все ее внимание будет принадлежать только мне.
Я сделала очередную затяжку, собрала губы бантиком и выпустила сильную тонкую струю дыма. Этот процесс меня порядком забавлял. Только на этот раз я почувствовала легкое головокружение после глубокой затяжки.
- Ты что-то добавила сюда? - спросила я Натали, придя в себя после неприятного чувства.
-Нет, все то же самое. А что? Голова кружится?
- Ага, - ответила я скривившись.
- Ты просто очень сильно затянулась. Не торопись, солнце, – спокойно ответила она и сделав глубокую затяжку, медленно выпустила дым, изобразив невероятное наслаждение.
- Ну ты и актриса, – заулыбалась я, восхищенная в очередной раз ее игрой.
Больше с «взрослыми» затяжками я не баловалась, а сидела, пускала понемножку дым в свое удовольствие.
- О, это наша красотка! – взяла зазвонивший телефон Натали.
Разговаривая, она встала с кресла и ходила по нашему балкончику, то внимательно слушая Кэт, то возбужденно рассказывая о наших с ней приключениях. На Натали был легкий светло-голубой сарафан в мелкие цветочки. На ее смуглой коже и прекрасной фигуре он смотрелся потрясающе. На мгновенье я невольно прилипла взглядом к ней.
- Влюбленная по уши голубка передала тебе пламенный привет, – закончив разговор и обернувшись, сообщила Натали, – завтра они со своим сексуальным французом завершат турне по берегам Сицилии, и постараются успеть к ужину, удостоив нас своим присутствием.
- Вдвоем? – изумленная спросила я.
- Да-а, – с довольным видом протянула подруга. – Полюбуешься на этого красавчика.
- Ужин будет у Фредди?
- Нет, пойдем в настоящий ресторан! – гордо заявила та. – Сейчас позвоню, закажу на завтра столик.
Натали нашла в контактах номер ресторана и через секунду уже сообщала собеседнику, что завтра на восемь вечера нужен столик сервированный на четыре персоны.
- Вот блин, теперь буду думать, что надеть, – заныла я.
Нэт подошла ко мне, небрежно бросила телефон на столик, взяла меня за руку и подняв с кресла, прижала к себе.
- Надень свое самое сексуальное платье, чтоб у француза слюнки потекли, – коснувшись носом моего носа выдала она.
- Еще чего! – возразила я. – У него есть кем любоваться.
- Тогда чтоб потекли у меня, – прошептала она, глядя мне в глаза.
Я снова вспомнила день моего приезда. Боже, прошло пару недель, а кажется, что целая вечность. Сейчас мы стоим вплотную друг к дружке и я чувствую через легкое летнее платье ее руки на своих бедрах. И мне хочется сделать то же самое: схватить ее за задницу и прижаться еще сильнее. Я позволила ей ввязать меня в эту немыслимую игру, а сейчас сама хочу ее продолжения. В одно мгновение в голове начали всплывать мысли той Джессики, которая жила по своим правилам и моральным принципам. Но этот привычный мне, нарастающий гул перебила одна, но очень четкая фраза, которую я слышала уже много раз за эти две недели: делай то, что хочется, Джес, и плевать, как это будет выглядеть. Так я и сделала.