- У меня только одно платье, подходящее для ресторана, – вынужденная смотреть ей в глаза, ответила я, – и оно не такое уж и откровенное. Вчерашняя шелковая сорочка была в тысячу раз сексуальней.
- Уверена, с платьем будет полный порядок, а шелк оставим для спальни, – не теряя оптимизма, ответила Натали.
Почему-то в ту минуту я подумала о маме. Видимо вспомнила, что давно ей не звонила. Я с ужасом представила, что бы она сказала, услышь она наш разговор. Я, воспитанная семнадцатилетняя девчонка сижу, и всерьез обсуждаю с девушкой, насколько сексуально будет для нее выглядеть мое вечернее платье и что на мне будет надето ночью, в спальне. Боже, я конченная идиотка, но мне это нравилось. Во всяком случае пока это были только слова и безобидные ласки.
- Он говорит по-английски? – убирая со стола чашки, спросила я.
- Конечно, – удивилась вопросу подруга, – он часто бывает в Штатах по делам, насколько я знаю.
- А чем он занимается?
- Вроде у них небольшой семейный винодельческий бизнес на юге Франции. Кэт показывала фотографии их поместья. Целый, сука, дворец. Хотела б там побывать.
- Во дворце я б тоже хотела, – поддержала я.
- Ага, - выдохнула как-то задумчиво она, – трахнуться в тени кипарисовой аллеи, на заднем дворе средневекового замка…
- С кем? – захохотала я.
- Как с кем? – улыбнулась она, – с тобой конечно!
- Нэт! Ну блин! Ты грязная извращенка! – не выдержала я.
Натали ничего не стала отвечать, а только прикусила губу и игриво подмигнула, продолжая меня смущать.
Мы помыли чашки после кофе и пошли обратно в торговый зал. Сегодня должен был приехать Жан, привезти свои изделия. Я этого ждала с нетерпением. Пока мы его ожидали, Натали приводила в порядок полки с семенами и садовой утварью, а я поправляла стеллажи с сувенирами.
Где-то через пол часа приехал пожилой итальянец с почерневшими от постоянной работы руками. Как-то так я его себе и представляла: потертая, но выстиранная рубашка, такие же брюки и туфли, видавшие лучшие времена. Все такая же засаленная коробка, и все такие же прекрасные, бесподобные изделия. Следующие часа полтора я была занята моими любимыми бабочками. Я бережно брала каждую, натирала до блеска и подбирала ей лучшее место на стеллаже. Изделия из серебра выставлялись отдельно, под стеклянной витриной, рядом с кассой.
Я взяла очередную фигурку, в точности напоминавшую татуировку подруги и сказала:
- Натали, расскажи про шрам.
- Давай не сейчас, солнце.
- Вечером? – решила я словить ее на слове.
- Если ты будешь лежать в моей постели в шелковой сексуальной сорочке, – получила я в ответ.
- Просто лежать! – утвердительно уточнила я.
- Просто лежать, – согласившись, взглянула на меня Натали, – в возбуждающей, шелковой коротенькой сорочке, лежать со мной в одной постели.
- Ну хватит! Нэт! – взмолилась я. – Ты неисправима!
- Да и слава Богу, – в пол голоса пробормотала она.
Разобравшись со всеми делами в магазине, мы пошли наверх отдыхать и готовиться к вечеру. Мне нужно было привести в порядок и ноги, и маникюр, да и все остальное. Дома я всегда уделяла себе очень много времени, но здесь совершенно обленилась, иногда даже забывая глянуть на себя в зеркало. Но сегодня я должна была выглядеть на все сто. Времени до ужина было достаточно, так что я даже прилегла отдохнуть.
К половине восьмого мы вызвали такси и спустились вниз. Увидев Натали, я сразу подумала, что она выглядит в тысячу раз сексуальней, чем я. На ней было черное легкое платьице выше колена, черные босоножки с большими серебряными бусинами, в руке небольшой черный кожаный клатч с такими же серебряными бусинами и конечно же на левой руке ее любимый широкий браслет. Она сделала легкий макияж и очень красиво уложила набок свои роскошные вьющиеся волосы.
Я тоже немного подкрасила ресницы и брови, накрасила губы бордовой помадой, в тон платья и попыталась сделать что-то на подобие укладки. У моего наряда было глубокое декольте. Но, поскольку спереди мне похвастаться было особо нечем, смысл его от части терялся. Зато впечатление могла компенсировать длина платья. Мне было в нем даже как-то неловко. Я его покупала весной, на выпускной бал, но так и не одела, решив, что оно чересчур откровенное. А собираясь на лето к Кэт, закинула его в сумку совершенно не рассчитывая надевать. И только когда Натали заговорила о ресторане и о сексуальном наряде, я про него вспомнила.
Встретившись на крыльце, Натали взяла меня за руку, отошла, чтобы посмотреть на меня со стороны и, прикусив нижнюю губу, изобразила изумление.