— Вы также хотите, чтобы я нашел вашу сестру, — сказал он, ерзая на стуле. Джонас был крупным человеком. В футбольной команде своего колледжа он был ведущим игроком, и обычные стулья чаще всего были для него неудобны.
— Мою двойняшку, — уточнила Беверли. — Она была удочерена тридцать три года назад. Мне даже кажется, что я нашла юриста, который оформлял дела по удочерению, некто Хайман Леви. Но в то время я была слишком молода, чтобы понимать это. Позже я туда возвращалась, но там давно нет никаких офисов, и я не нашла следов Хаймана Леви.
Джонас хмыкнул. Получалось, что это не только типичное неинтересное дело, но еще и невыполнимое. Ребенок, отданный тридцать три года назад неизвестным людям, юрист, исчезнувший в неизвестном направлении, и еще женщина, двадцать лет назад бросившая своего мужа, конечно, не испытывающая никакого желания быть найденной. Но Джонас подумал, что сейчас ему не помешают деньги заплатить за аренду, да и занятий особенно не было — белые, может, и хотят, чтобы он присутствовал у них на вечеринках, но не спешат иметь с ним дело.
— Я не могу дать никаких гарантий, мисс Хайленд. Чтобы найти вашу сестру, может потребоваться уйма времени и придется много ездить.
— Я готова платить, мистер Буканан.
Богатая девочка, — подумал он, — может быть, испорченный отпрыск с Беверли-Хиллз, которой никогда в жизни не приходилось работать.
— Вы должны иметь в виду, что ваша мать взрослый человек, и, может быть, она не хочет, чтобы ее нашли.
— Я знаю, что она не хочет этого, мистер Буканан Мало того, она будет очень стараться, чтобы ее не нашли.
— Почему?
— Она убила человека. Вот почему она убежала.
Буканан уставился на нее.
— Кого?
— Моего отца. Она зарезала его. Полиция не нашла ее. Неожиданно все предстало в другом свете. А полчаса спустя, когда Джонас Буканан узнал все подробности семье Дуайеров и детских скитаниях Беверли по Юго-Западу и когда он получил от нее первый чек, он начал по-другому относиться к своей новой клиентке.
— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал он, вставая.
Беверли тоже встала и протянула руку.
— Хорошо, мистер Буканан.
Он посмотрел на красивую белую руку и пожал ее. Ладонь была прохладной, а пожатие крепким.
— Могу я спросить, почему вы выбрали меня?
— Вы были одним из нескольких кандидатов в моем списке. Мне понравилось ваше объявление. — Она улыбнулась. — Потом собрала кое-какую информацию о вас. Я решила, что раз вы черный, может быть, вы будете больше стараться.
Он посмотрел на ее улыбку. А затем вдруг понял, что тоже улыбается против своей воли.
Это был очень жаркий день, а в зале общих собраний Торговой палаты Голливуда собралось почти триста человек. Беверли никогда раньше не посещала эти собрания, но в этот раз решила: раз она является членом палаты из-за Эдди и если она продолжает платить ежегодные взносы, то пора прийти и посмотреть самой, что это такое.
Из почти трехсот человек женщин было не более десяти. Одну из них она узнала — это была владелица нескольких салонов красоты в Голливуде. Другая, как выяснилось, вдова, унаследовавшая дело мужа. Еще одна занималась налогами и стремилась сделать на этом карьеру. Все они были гораздо старше Беверли и, вероятно, посещали такие заседания раньше.
Слушая вступительный доклад президента Торговой палаты, Беверли думала о своей встрече с Джонасом Букананом четыре недели назад.
По правде говоря, три предыдущих следователя пришли к такому выводу: Бросьте эту мысль, мисс Хайленд, — говорили они. — Ваша мать не хочет, чтобы ее нашли, а найти вашу сестру без какого-нибудь следа просто невозможно.
Первому частному детективу удалось раскопать больше всех. Он сообщил, что Наоми Дуайер вновь взяла девичью фамилию Берджесс и жила какое-то время в маленьком городке в Неваде, прежде чем, как считают свидетели, переехала в Калифорнию. Какое-то время она жила в Реддинге, работая поваром в доме для престарелых, и там ее след исчез. Это было пятнадцать лет назад. Что касается сестры-близняшки, все, что он смог выяснить, — что Хайман Леви-старший умер и что его сын больше не занимается юридической деятельностью в Калифорнии. В больнице не вели никаких записей, и не было никаких очевидцев, которые могли бы рассказать что-либо об удочерении.