— Скажите, пожалуйста, господин Фрэнклин, — сказал Рамуссен, когда принесли обед, — что вы думаете о Дэнни Маккее? Вы считаете, он победит на выборах?
— Я бы очень хотел, чтобы он стал нашим президентом. Мы, конечно, будем голосовать за него.
— Мне Маккей совсем не нравится. Я не буду за него голосовать, — сказала Джессика.
Джон посмотрел на нее с удивлением.
— И давно ты интересуешься политикой?
— Я всегда интересовалась политикой, и ты это прекрасно знаешь.
Снова подошел молодой официант. Джон отказался от десерта для себя и Джессики. Когда Джон оплачивал счет, Рамуссен попросил Джессику взять автограф у Латрисии Браун для его жены.
Пара за соседним столиком тоже поднялась. Женщина плакала.
— Джон, я думаю, нам надо поговорить, — сказала Джессика, когда они возвращались из ресторана.
— Конечно, дорогая. О чем?
Она выглянула из окна. Густой туман окутал город. Джон был хорошим водителем. Дорога, по которой они ехали, была одной из самых опасных. Там почти каждый день происходили аварии.
— Джон, я считаю, что нам надо встретиться с консультантом по вопросам семьи и брака.
— Что? — Он мельком взглянул на нее и продолжал смотреть на дорогу. — Консультантом? Это еще зачем?
— Поговорить о наших отношениях. Последнее время мы не понимаем друг друга.
— Ты все преувеличиваешь. У нас все в порядке. Просто ты немного устала.
— Джон, мы действительно должны обратиться к специалисту. Ты пойдешь, если я договорюсь о встрече?
— Поскольку ты считаешь, что в наших взаимоотношениях не все гладко, ты и иди.
Джессика по тону мужа поняла, что разговор окончен. Она не хотела затевать ссору, к тому же в таком неподходящем месте. Они доехали до дома, не проронив ни слова. Джессика сразу пошла спать. Джон еще немного поработал.
Джессика сидела у себя в офисе. Она удивлялась своей способности перевоплощаться. На работе она следила за выполнением законности, от нее зависели судьбы людей. Дома же ее мнение никого не интересовало. Она была просто женой Джона Фрэнклина.
В комнату вошел ее секретарь Кен с коробкой пончиков. Когда он ей предложил пончик, она отказалась. Но когда Кен отнес коробку с пончиками на кухню, Джессике страшно захотелось съесть хотя бы один.
Джессика старалась сконцентрироваться на работе, она говорила по телефону, диктовала письма, просматривала отчеты судебных дел, заставляла себя думать только о деле. Вчера она практически не дотронулась до обеда, утром выпила только чашечку кофе. Сейчас было около часа дня. У нее от голода начала кружиться голова. Она пошла в ванную комнату, закрыла за собой дверь и стала внимательно изучать себя в зеркале. Костюм подчеркивал все недостатки ее фигуры. Джон сказал, что он ее полнит.
Может быть, она снова поправилась? Джессика страшно перепугалась. Когда она последний раз взвешивалась? Она так и эдак поворачивалась перед зеркалом, критически изучая свое отражение. То, что она увидела, ее огорчило. Мысль о пончиках с яблоками, посыпанных сахарной пудрой, не давала ей покоя. У нее текли слюнки. Она была страшно голодна.
Джессика вышла из ванной комнаты и незаметно прошла в маленькую кухню. Она очень боялась, что ее увидят. Открытая коробка стояла на столе. Она вмиг подскочила к столу и заглянула в коробку. Пончики с яблоками были на месте. Она вздохнула с облегчением, аккуратно завернула пончик в салфетку и вернулась в свой кабинет. Положила пончик в стол и решила съесть его только днем, предвкушая удовольствие, с каким будет его есть.
Неожиданно ей стало не по себе. Неужели все снова повторится? С пончиками у нее были связаны не самые приятные воспоминания. Тринадцать лет назад, когда она была еще студенткой, хрупкой, стройной, у нее была очень своеобразная диета. Она могла голодать несколько дней подряд. Но как только в студенческое кафе привозили пончики, она неслась туда, покупала десять штук, затем бегом в общежитие, запиралась в комнате и проглатывала все за считанные секунды. В этот момент она вела себя, как преступник, который боится, что вот-вот его поймают. Затем уничтожала салфетку и выбрасывала крошки, чтобы никто не узнал о ее кутеже. Следующие несколько дней она постилась, как бы наказывая себя за обжорство.
Год стационарного лечения в клинике, где ее заставляли принимать пищу по часам, затем амбулаторное лечение не прошли даром. Джессика научилась контролировать свой аппетит.
Сейчас Джессика испугалась рецидива болезни.