Лейтенант явно неловко себя чувствовал. Он долго извинялся за то, что потревожил его преподобие, и заверил, что не займет у Дэнни много времени. Это лишь формальность, повторял он, и все, кто каким-то образом, хоть косвенно, связаны с делом о тайном притоне над магазином Фанелли, должны быть опрошены.
— Поверьте мне, сэр, — лейтенант сел на стул, — я обсуждал этот вопрос с моим начальством. Целый день мы решали, беспокоить вас или нет по этому поводу. В результате, учитывая нашу находку, пришли к выводу, что у нас нет другого выхода. — Он закашлялся.
Дэнни молча смотрел на О’Мэллея. Последний совсем не был похож на детектива. Во-первых, он. был слишком мелкий. Во-вторых, слишком хорошо одет. Он производил впечатление чрезвычайно аккуратного человека — воротничок рубашки был безукоризненно чист и выглажен, волосы тщательно зачесаны назад, руки ухожены. Даже маленький блокнот, который он вынул из кармана, казался чересчур опрятным, и Дэнни видел, как он что-то записывал туда четким и убористым почерком.
— Когда мы осматривали помещение наверху, — начал снова О’Мэллей, отводя взгляд, — мы обнаружили что-то очень похожее на штаб-квартиру — комнату с письменным столом, телефонами и встроенным сейфом с приличной суммой денег в нем. Мы не нашли никаких документов, которые дали бы нам ключ к разгадке того, кто работал в этом заведении и кто его посещал, но нам попалось одно письмо. — О’Мэллей поднял голову и посмотрел Дэнни прямо в глаза. — От вас, сэр.
Дэнни заморгал.
— От меня? Что это за письмо, лейтенант?
— Поздравительное.
— Поздравительное?
— Да, вы поздравляете, — лейтенант заглянул в свой блокнот, — Боба Мэннинга с тем, что он отлично поработал и принес большие доходы. Письмо проверено экспертизой — оно написано вашей рукой, ваше преподобие.
Дэнни нахмурился и сказал:
— Мы рассылали сотни таких писем, лейтенант. Когда мы получаем хорошие новости от предприятий, в которые вкладываем деньги, мы поздравляем их и желаем дальнейших успехов. Это письмо адресовано магазину мужской одежды, а не какому-то дьявольскому заведению над ним.
— Хорошо. — О’Мэллей снова закашлялся. — В конверте была еще и фотография. У меня с собой есть дубль. — О’Мэллей вынул из кармана пиджака фотографию. — Оригинал хранится в полиции. Как видите, на этом снимке вы.
Дэнни не нашелся, что ответить. Он увидел себя на фоне пляжа и пальм с полуодетой красоткой на коленях. Голова его дернулась.
— Позовите Дуана! Быстро!
Спустя десять минут адвокат Дэнни Маккея уверял детектива, что фотография — подделка и что того, кто попытается передать ее прессе, ждет суровая кара.
— Кто бы мог это сделать, сэр? — спросил О’Мэллей. Дэнни с трудом сдерживал себя.
— Понимаете, лейтенант… — На его лице появилась страдальческая улыбка мученика. — Трудно в это поверить, но у меня есть враги. На каждого Божьего человека находится сатана и его слуги. Кто бы ни совершил этот бесчестный поступок, я буду молиться о спасении его души. Потому что ему грозит страшное наказание — вечно гореть в аду.
— Лейтенант, — включился Дуан, — а кто такой Боб Мэннинг? У полиции есть какие-нибудь сведения?
— Мы его еще не нашли, но дом его под наблюдением, мистер Чодвик. Мы беседуем со всеми, кто может что-либо знать о его местонахождении. Мы расспросили продавцов магазина, но они в один голос заявляют, что ничего не знали о том, что творится над ними, и что имя Боба Мэннинга им не знакомо. Вы, пожалуйста, будьте покойны — мы узнаем, кто стоит за всем этим.
На прощанье О’Мэллей сказал:
— Я хочу, чтобы вы знали, господин Маккей. Мы с женой голосовали за вас и отдадим наши голоса на выборах в ноябре.
— Да благословит вас Господь, лейтенант. — Дэнни был величествен. Как только за детективом и его молчаливым помощником захлопнулась дверь, Дэнни резко развернулся к Дуану и завопил:
— Голову оторву тому, кто все это подстроил!
Труди боялась. Боялась себя, своих чувств к Биллу. Она перебирала утреннюю почту, а мысли ее постоянно возвращались к последней встрече с Биллом у дома Барри Грина. Она не переставала спрашивать себя: стоит ли игра свеч, стоит ли ей преследовать мужчину, давая волю чувствам, или ей лучше успокоиться и отпустить его? Первый раз в жизни Труди волновало, что думает о ней мужчина. Это было совсем не то, что случайные партнеры на субботнюю ночь. Ей было все равно, что думали они. Она любила их и сразу же забывала. Да, был еще Томас. Ему платили за то, чтобы он делал вид, что она ему нравится. Так ли оно было на самом деле — Труди не волновало. Но Билл… Неожиданно в жизни Труди появился человек, чье отношение было очень важно для нее. Но она не знала, как он к ней относится.