— О чем ты хочешь со мной поговорить? — спросила она, смяв шапочку и бросив ее в корзину для мусора.
— Зачем ты себя выматываешь?
Линда взглянула на Мендоса. Он смотрел на нее серьезными и искренними глазами.
— А другие зачем? — ответила она спокойно. — Для меня — это работа. Ты выматываешь себя тоже, только другим способом.
Он утвердительно покачал головой.
— Я и не спорю. Последний раз я был дома в прошлую субботу, чтобы взять теннисную ракетку. Но я выматываю себя так, что тело мое отдыхает. Ты же убиваешь себя работой.
Линда хотела было встать, но Хосе придержал ее ласково за руку.
— Позволь мне дать тебе один совет. Я уже и раньше встречал подобное поведение. Бывает, одни люди урабатываются до смерти, стремясь что-то забыть, другие стремятся переключиться на что-то другое. Кто-то переезжает с места на место, пытаясь убежать от своего прошлого. Но все это не выход из положения.
— А как поступаешь ты? — спросила Линда, пристально глядя на Хосе.
Он отвел свой бархатистый взор и уставился в стену.
— Давным-давно я был женат, но моя жена умерла. И как только она ушла из моей жизни, смысла в ней не стало. А сейчас я стараюсь окружить себя новыми друзьями и заполнить вечера банкетами, пирушками и другой ерундой в том же духе. — Он снова посмотрел на Линду. — Но я уже сказал — это не выход.
Линда молча смотрела на Мендоса. Сквозь закрытую дверь доносились звуки как всегда хлопотливой жизни большой больницы: поступали новые вызовы, готовилась новая операция — Линда вдруг подумала о Барри Грине. Он недавно снова звонил, предлагал выбраться куда-нибудь вместе. Она колебалась, но ей хотелось пойти. В конце концов Линда отклонила предложение, подумав, что это снова не кончится нормально. Пока не кончится. Не кончится, пока она не решит своих проблем с помощью «Бабочки».
— А почему бы нам не пообедать вместе когда-нибудь? — спросил Мендос. — Нам есть о чем поговорить.
Линда посмотрела в его темные искренние глаза и улыбнулась.
— Со мной все в порядке, Хосе. Спасибо за заботу. — Она встала и под его удивленным взглядом вышла из комнаты отдыха.
Техас. 1963 год
Мануэль чуть не убил меня на этот раз! Рэчел, помоги!
Эти слова из отчаянного письма Кармелиты вновь и вновь возникали в голове Беверли, когда она гнала свой голубой корветт по шоссе, ведущему в Техас.
Уже пять лет она не получала от Кармелиты писем. И вдруг на прошлой неделе почтальон принес в кафе конверт, адресованный Рэчел Дуайер. Мы жутко подрались, — писала Кармелита. — Мануэль пытался убить меня. Я больше не могу так жить, Рэчел. Однажды мы поклялись выручать друг друга из беды! Я молю Бога, чтобы это письмо дошло до тебя, потому что я сейчас в беде.
Беверли оставила кафе под присмотром Энн Хастингз и вот теперь мчалась на машине по бескрайним просторам Техаса. Впервые за все эти годы.
Воздух был наполнен переменами. Беверли чувствовала это. Мир, казалось, движется все быстрее и быстрее. Русские запустили человека в космос, в Америке лихорадочно строили атомные убежища и повсюду танцевали твист. Жизнь, которую вело не одно поколение американцев, готова была внезапно, резко и навсегда остановиться. Мир стоял на пороге новой эпохи.
Если бы ее попросили объяснить, почему она так думает, Беверли не смогла бы этого сделать. Это было нечто, что она чувствовала, но не могла выразить словами. Хотя уже повсеместно наблюдались признаки чего-то нового, грядущего: на Юге участились расовые стычки белых и черных, из битников вырастали рок-певцы и вмиг становились популярными по всей Америке. Даже консервативный Голливуд изменился, заполнив кинотеатры валом фильмов о шпионах и спецслужбах. Все эти картины проносились перед глазами Беверли на фоне огромного ядерного гриба.
Он ли вызывал эти перемены? Ядерная бомба? Все нарастающая угроза с Востока? Что случилось с безмятежной, размеренной жизнью прошлого десятилетия? И если это лишь начало, как говорила ей интуиция, то что же будет дальше?
Что бы там ни было, какое бы будущее ни лежало за горизонтом, Беверли точно знала одно — она должна стать богатой.
В начале этого года Эдди заявил, что Беверли будет получать десять процентов от доходов их предприятий. При четырнадцати закусочных, с успехом торгующих королевскими гамбургерами, Беверли стала получать приличные дивиденды. А когда она решила, что ее счет в банке растет не так быстро, как ей хотелось, Беверли вняла совету Эдди и купила один из только что построенных коттеджей в Энсино. Но не поселилась в нем, а сдала его в аренду. Цена дома почти сразу же стала расти — долина Сан-Фернандо переживала самый на-стоящий строительный бум. Поэтому Беверли решила снять со счета еще часть денег и купить два новых коттеджика. И тоже сдала их в аренду. Эта недвижимость уже приносила Беверли неплохой доход. А через десять лет, как уверял Эдди, ее стоимость увеличится по крайней мере в десять раз.