Они отправились в маленький придорожный ресторанчик, где основными посетителями были шоферы и торговцы скотом. Кармелита быстро расправилась с порцией жареного мяса и горячим кукурузным початком. Беверли съела чуть-чуть салата, запивая черным кофе. Кармелита не выражала желания говорить о Мануэле, поэтому Беверли посвятила ее в свои новости. Когда Беверли рассказывала о пластической операции, Кармелита изучала ее лицо с нескрываемым любопытством.
Заканчивая свою историю, Беверли спросила: — А ты, Кармелита? Когда ты ушла от Хэйзл?
— Ты знаешь, у Мануэля возникли неприятности с полицией. Мы сбежали ночью. Когда мы добрались до Далласа, я позвонила Хэйзл, дала ей адрес и попросила направлять по нему почту. Она этого не сделала. А мне должны были прийти несколько чеков за шарады. Негодяйка.
— Почему ты перестала отвечать на мои письма? Кармелита вытерла пальцы салфеткой.
— Вот как получилось, подружка. Ты и я обменивались письмами пару лет. Сначала все было нормально. Мы все еще дружили. Но потом я почувствовала, что мы расходимся. Ты — приличная девушка с работой, а я — проститутка. Мне показалось неправильным продолжать писать тебе.
— Но мы все равно друзья, Кармелита, — тихо заметила Беверли. — Расскажи мне, что произошло.
Кармелита сжала салфетку в руке. Ее было еле слышно из-за волны длинных черных волос, которые почти закрывали ей лицо.
— В этот раз он меня по-настоящему напугал. Мы поссорились. У Мануэля появилась другая девушка. Он говорит, что не может все время любить одну женщину. Я застала их вместе и приревновала. Я ударила его. Он достал нож.
Кармелита подняла черные глаза, и Беверли увидела в них ту же боль, непонимание и стыд, что и много лет назад.
— Ты не поверишь, но меня спасла эта девушка. Она помешала ему. Он хотел ударить в сердце, но нож прошел вот здесь, — она показала на место ниже грудной клетки. — Я провела неделю в больнице. Приходила полиция и напугала меня. У меня появилась мысль, что Мануэль вернется и прикончит меня. Поэтому я попросила у медсестры бумагу и написала тебе письмо.
— Я выехала, как только получила его. Кармелита отвела взгляд.
— Я не была уверена, что ты его получишь. Я не знала, продолжаешь ли ты работать в кафе. Сейчас я жалею, что отправила его.
— Почему?
Кармелита чувствовала себя не в своей тарелке. За последний час она поняла, как много их разделяет. Теперь Рэчел была порядочной и чистой, а она, Кармелита, так и осталась изгоем. Рэчел даже поменяла имя, став Беверли Хайленд. Новое имя и новое лицо. С этой женщиной у нее не было ничего общего. Кармелита внезапно осознала, что разговаривает с незнакомкой.
— Слушай, а куда все идут? — спросила Кармелита. Она посмотрела на часы: почти час дня. Потом вспомнила: скоро проедет президентский кортеж.
— Кармелита, — позвала Беверли, — поехали со мной.
— Куда?
— В Калифорнию. Поехали со мной, и начнешь новую жизнь.
Кармелита изумилась.
— Уехать из Техаса?
— Да.
— Ой, нет!
Гслос Беверли стал еще мягче.
— Кармелита, ты счастлива?
Девушка пожала плечами:
— А кто счастлив?
— Ты можешь стать счастливой, если поедешь со мной, я дам тебе хорошую работу, ты сможешь учиться. Тебе понравится Калифорния.
Кармелита покачала головой.
Беверли дотронулась до руки подруги и произнесла:
— Помнишь, как мы вместе мечтали? Ты хотела учиться, работать в конторе, печатать, говорить по телефону. Ты сможешь достичь этого, если поедешь со мной. Кармелита, в Калифорнии сбываются мечты!
В испанских глазах Кармелиты появилось то редкое выражение, которое Беверли замечала иногда, давным-давно. Как будто ее посещали видения. В эти мгновения Кармелита испытывала надежду или, вернее, предчувствие надежды. Это случилось раньше, когда она научилась читать первые слова, когда продала первую шараду в журнал. Мечта о лучшей жизни загоралась в ее черных глазах в такие минуты. Но огонек быстро угасал, так же как и сейчас. Кармелита не умела надеяться и мечтать, она давно смирилась со своей страшной судьбой.
— Слишком поздно для меня, подружка, — произнесла она, глядя на клочья салфетки в руках, — я уже не смогу уехать.
— Почему?
— Я слишком стара. Мне двадцать пять. И потом Мануэль…
— Но ты не можешь любить его!
Любить? Мануэля? Может быть, когда-то она и любила Мануэля, но это было очень давно. Сейчас он был для нее просто мужчиной, который защищал ее, отбирал у нее деньги и приказывал. Когда у него было хорошее настроение, он хорошо к ней относился, когда она того заслуживала, он наказывал ее. Она не может уйти от Мануэля. Он решал за нее, он даже говорил ей, какую одежду носить. Она стала жить с ним с тринадцати лет. Он превратился в частичку ее самой.