Ощутив легкий ветерок на обнаженных плечах, она открыла глаза. Он стоял в дверях и улыбался. Он вошел без единого звука. Красивый молодой человек с мускулистым телом и длинными светлыми волосами. Белый теннисный костюм, тело покрыто капельками пота. Он похож на чемпиона Уимблдона, — подумала она. Он раздевался медленно, как бы дразня ее. Сначала снял рубашку через голову, продемонстрировав великолепный торс. Потом носки и туфли. Наконец, шорты. Он был само совершенство.
Он неторопливо спускался по ступенькам в ванну. Она следила за каждым его движением. Он вошел в горячую воду, встал между ее ног и посмотрел на нее сверху вниз. В глазах, в тонкой линии рта играло самодовольство и тщеславие. У нее перехватило дыхание.
Он встал на колени и, наклонившись, поцеловал ее. Она растаяла от этого поцелуя.
Они долго целовались, обнявшись и плавая в ароматной воде, выплескивая ее на пушистый ковер. Он опять встал. Она стала гладить его. Она видела, как сильно он возбужден. Презерватив лежал тут же, рядом с ванной. Ей нравилось самой надевать его.
Дверь в ванную опять тихо отворилась. Мужчина, который вошел на этот раз, был темнокожим, почти черным. Она ласкала теннисиста и наблюдала, как раздевается второй партнер.
Он вошел в огромную ванну, сел сзади, обняв ее ногами и лаская ей грудь, а светловолосый в это время занимался с ней любовью.
Она вновь закрыла глаза, чтобы насладиться происходящим.
Потом они вышли из ванной, сели на ковер, и два красавца угощали ее изысканной пищей.
Потом они опять занимались с ней любовью по очереди. В конце концов она произнесла первое слово за три часа их свидания: — Достаточно…
Голливуд, 1969 год
Больше всего на свете Энн Гастингз хотелось с кем-нибудь переспать. По ее мнению, было ужасно сохранять невинность в тридцать один год. Особенно в наше время! Она припарковала свой мустанг в специально отведенном месте позади ресторана Королевские гамбургеры Тони. Эдди сохранил прежнее название из сентиментальных соображений. Все это время Энн думала о девушках, в изобилии встретившихся ей на Хайленд-авеню. В вышитых джинсах, босые, с длинными волосами, голосующие на дороге. Наверняка нет отбоя от желающих подвезти!
Иногда новое время озадачивало Энн. У нее возникало чувство, будто много лет назад она заснула и только теперь проснулась, чужая в чужой стране. Вокруг нее вертелась череда революций: расовая, антивоенная, культурная, сексуальная.
Проблемы секса чрезвычайно ее занимали.
Интересно, как мне об этом не думать, — спрашивала она себя, входя с заднего входа в ресторан. — Сейчас такие откровенные фильмы, по телевидению показывают, как совсем молоденькие парни и девушки занимаются любовью прямо на газонах. Женщины принимают противозачаточные таблетки, наконец-то им позволено проявлять инициативу в сексе. На дворе век свободной любви. Господи, да все этим занимаются!
Хотя может быть и не все, — с грустью подумала Энн, тихо входя в офис и закрывая за собой дверь. Беверли сидела за столом и просматривала утреннюю почту. Кармен сидела за другим столом, пальцы ее летали над арифмометром.
Их, кажется, сексуальная революция не коснулась.
Сколько лет Энн знает Беверли Хайленд? Десять, посчитала она. В 1959 году они вместе жили в том старом доме на Чероки.
Но хотя все эти десять лет они проработали бок о бок у Эдди, Беверли продолжала оставаться для Энн загадкой.
Поразительно, Беверли Хайленд жила одиноко, без мужчины, и была при этом бесспорно красива. Причем она была не только ослепительно красива, но и обаятельна. Беверли всегда умела держаться, разговаривать, манерой одеваться лишь подчеркивая свои достоинства.
К тому же Беверли была состоятельна. Не в полном смысле слова богата, но она с умом вложила деньги и владела несколькими кафе в компании Королевские гамбургеры. Она, пожалуй, относилась к числу наиболее желанных и достойных представительниц прекрасного пола в Лос-Анджелесе и, тем не менее, не обращала внимания на мужчин. За десять лет она не пережила ни одного серьезного романа, даже не встречалась время от времени с кем-нибудь. Энн пришла к выводу, что Беверли посвятила свою жизнь работе. Собственно говоря, все дела были сосредоточены в руках Беверли, а Эдди и Лаверна совершенно прекратили заниматься бизнесом.