Проснулся Олешка в холодном поту с замершим криком на губах и тут же вспомнил о брате. Сколько раз ему снился этот сон, столько раз он просыпался с мыслями о нём. В ту пору, когда Олешка стал принимать наркотики, связь с братом практически не ощущалась, словно они и не были близнецами. Всё развалилось — семья, жизнь.Теперь только и есть, что лекарства в ящике стола и головная боль. Если бы он продолжал колоться, наверняка уже окочурился бы где-нибудь в подвале или канаве. Но он получил шанс. И зачем только Господь дал ему этот шанс, чтобы снова забрать? Не может быть такого. Олешка только-только начал поправлять то, что было разрушено, снова начал улыбаться. Наркоманы — они ведь не смеются. Жена стала приводить сынишку, появились новые друзья. Словно в насмешку над его проснувшимися надеждами всё опять вернулось на круги своя: боль и бессилие, только теперь-то он уже понимал, что теряет, и от этого боль становилась ещё нестерпимее. Неужели ему дали время лишь для раскаяния?
***
Рей стоял у окна, прислонившись спиной к стене, и курил. Все окна бывшего детского сада, в котором расквартировали сводный милицейский отряд, были забиты досками и завалены мешками с песком. В щели влетал ветер, крутил пелену табачного дыма, чем-то скрипел. Сигарета «Прима» — уже пятая за последний час — драла горло и воняла так, что от неё дурела голова. А может быть голова дурела от мыслей. Рей думал о жене, не слыша казарменного гула, не обращая внимания на тычки и приколы товарищей по оружию — или по несчастью. Вчера он смог дозвониться ей на работу. «Мы соскучились, мы тебя ждём, возвращайся скорее…» — прекрасные слова, очень приятно их было слышать, особенно если не думать, что за ними стоит. У Лизы неформальный взгляд на некоторые вещи: «Я тебя люблю, но почему я не могу переспать с другим мужчиной? Я же не собираюсь от тебя уходить». В голове не укладывается. Чего ей не хватает? Уж, кажется, всё для неё сделал. Терплю её бесконечные истерики и болтовню о том, что секс и любовь вещи разные, что ревность это чувство собственничества и унижает партнёра. Фу, «партнёр» — слово-то какое противное, чем-то казённо-неприличным отдаёт. Хоть бы мужиков выбирала стоящих — это ещё можно понять. Но ведь в последний раз связалась с каким-то наркоманом. Впрочем, если бы там что-то было, я бы знал. Может в том вся и беда — что я ВСЕГДА знаю. Даже здесь — в такой дали — знаю, что ждёт. Пока ждёт. Но впереди ещё целых три месяца. А предчувствие, раз закравшись в душу, не желает убираться, и томит выедая мозг. Неужели опять придётся поступиться своим самолюбием, простить, понять ради того, чтобы только оставаться рядом с ней? «Бог — гениальный извращенец — жестоко наказал меня за то, что я посмел вторгнуться на его территорию. Он наказал меня любовью. Сколько раз, теряя её, я давал себе слово больше не искать эту женщину, не вглядываться в лица и судьбы. Плюнуть на всё. Нет, каждый раз всё начинается сызнова.»
Рей вспомнил, как когда-то уходил в море. Его шхуна отчаливала от скалистого берега Северной Франции, чтобы через пролив выйти в Атлантику и, обогнув Европу, достигнуть берегов Африки. Он жарко поцеловал жену на прощанье, она наморщила нос, уколовшись об его встрёпанную бороду. Ветер насвистывал в снастях и брызгался водой, словно торопил в дорогу. Рей долго видел женский силуэт на высоком берегу и был уверен в себе и в ней. А когда вернулся, маленький домик, притулившийся на береговых уступах, был пуст. Никто не встретил его. Весь остаток той жизни Рей потратил на бесплодные поиски, но жена исчезла без следа. Умирая в грязном кабаке от загноившихся ран, полученных в бестолковой уличной драке, Рей дал себе слово все последующие жизни не искать встречи с этой женщиной. Но никто не услышал его обета. Новая жизнь вновь столкнула их, ехидно усмехнувшись своей проделке. Как разорвать порочный круг? Рей давно забросил чтение премудрых книг, уже несколько сотен лет в них не попадалось ничего нового. Может что-то он всё-таки упустил?
От табачного дыма стало до тошноты горько во рту. Всё равно пока он здесь, на войне, исправить ничего невозможно и незачем ломать себе голову.
***
Это было во вторник. Я вернулась со двора с охапкой травы. Дом наполнился горьким ароматом полыни. Я пристраивала пучки травы где ни попадя, развесила на гардинах белые головки тысячелистника, воткнула в кованые завитки книжной полки уже начавшие буреть головки пижмы. Растерев меж пальцев серебряные листья вдохнула полынный запах. Он меня успокоил, и я, будто окончив важное дело, улеглась на диван и уснула. Мне снилась светлая комната. Солнечные лучи лились через белые шёлковые занавеси. Я сидела на небольшом диване с резной спинкой и полосатой обивкой, рядом со мной сидел мужчина. Я не видела его лица, но точно знала, что это снова был он. Рыцарь обнял меня за плечи, я ощутила прикосновение его щеки, обросшей уже не колючей, но жёсткой бородой. Почувствовала его нежные губы, они были влажными и от того казались холодными. Мельком я подумала о том, что для сна эти ощущения настолько реалистичны, что я не могу отказать себе в удовольствии и не отдаться им. Невозможно словами передать нежность поцелуя, трепетность прикосновений… Наши взгляды встретились. Он спросил чуть слышно: «Да?». И я так же ответила одними губами: «Да!». Но в тот момент, когда всё должно было случиться, сон поплыл, смешался, и последнее, что я запомнила, это лицо Рея. Его большие карие глаза выражали не то удивление, не то укор. Не смотря на последние «кадры», проснувшись, я пребывала в блаженном состоянии. В последнее время сны мои наполнялись удивительно реальными ощущениями, и я снова стала видеть во сне мужа, как когда-то давно, на заре наших отношений, влюблённая в него по уши, я засыпала в мечтах и видела их воплощения во сне. Это уже потом муж стал мне сниться в дурных снах, а во всех остальных фигурировали какие-то совершенно не знакомые мужчины. И только уехав чёрт знает куда, Рей вернулся в мои сны. Почему вдруг сегодня явился Рыцарь? Зато я наконец-то узнала его! И теперь сама себе удивляюсь: как можно было забыть такой жгучий, пронизывающий взгляд, и то желание, которое он всегда возбуждал во мне при встрече? Впрочем, теперь мне это безразлично. Муж даже во сне не дал мне насладиться собственными фантазиями. А сны, между прочим, личное дело каждого.
***
Очень страшно. Ведь это последний шанс. Кафель операционной, холодный стол, люди в белых халатах вокруг. Должны дать общий наркоз. На мгновение ему показалось, что прямо над ним на потолке операционной висит сумеречное зеркало, покрытое бензиновыми пятнами. Всё затянулось туманом, и Олешка погрузился в глубокий сон.
Очнулся он на рыночной площади. На помосте шёл торг. Свои рабы и иноземные пленники продавались по сходной цене по одному и целыми партиями. Жар полуденного солнца, пыль, клубящаяся под сотнями ног, многоязычный гомон начисто лишили Олешку способности соображать. Он нисколько не воспротивился, когда с очередной группой оборванцев его вытолкнули на дощатый помост. Продавец и покупатель долго торговались, кричали. Жадный купец с противным угреватым лицом выдёргивал на середину то одного, то другого из рабов, заставлял поворачиваться вокруг себя, напрягать мускулы, показывать зубы. Судя по всему его устраивали все, кроме Олешки. Продавцу же было выгодно сбыть его с рук в куче других, так как отдельно такого доходягу продать будет уж вовсе невозможно. Дело чуть не дошло до драки, когда у самого помоста появился человек в длинном чёрном плаще с широким капюшоном. По толпе прокатился шепоток. Человек откинул капюшон. Это оказалась женщина. Волосы цвета меди окаймляли лицо как прямоугольная рама.Олешка сразу узнал её — девушка из сна! Очень красивая! Но даже свободный плащ не скрывает огромного горба у неё на спине. Кто-то из стоящих рядом прошептал испуганно: «Королевская жрица». А она в упор смотрела на Олешку. «Ну, всё! Сейчас тебя купит и унесёт, чтобы принести в жертву своему слепому кентавру!» — не унимался доброжелатель. Девушка легко вскочила на помост. Стройные ноги мелькнули на мгновение, но плащ свисал до самого пола, и больше ничего невозможно было разглядеть. Жрица молча ткнула пальцем в перчатке Олешке в грудь, бросила продавцу мешочек с монетами и кивком головы приказала парню следовать за собой. Им даже не пришлось проталкиваться, толпа сама расступилась перед ними.