- Итак, - говорит Завьялов, отпивая кофе и набирая скорость, - для кого представление? Я, если честно, и не думал, что тебе когда-то кто-то нравился.
- Почему же? Мне всегда нравился один и тот же человек.
- Хм, - переваривает парень, один раз ударив указательным пальцем по рулю. – Я его знаю?
- Ваня Стрельцов, с моего класса, - честно отвечаю. Брови Завьялова слегка хмурятся, когда он пытается вспомнить. А потом его лицо озаряется.
- Аа, Стрельцов тощий пацан, с тобой таскался, когда я уже свалил со школы… - потом укоризненный взгляд, - Серьезно, Аня? Он же был по уши влюблен в Соньку. И… поэтому вы вместе все время таскались?
- Мы были друзья, поэтому.
- Мы с тобой тоже были друзья, - бормочет в ответ
- Ну да, - отзываюсь. Глупо отрицать факты. Даже если это была вынужденная дружба, так как мы любили одного человека – Катю.
- И что, эм… у вас что-то было?
- Паша, что за вопросы? – думаю, мои щеки розовеют.
- Обычные, - слегка сжимает пальцы на руле и бросает на меня взгляд. Лучше бы смотрел на дорогу, ей-богу.
- Мы просто хорошо дружили, как ты и сказал, он был влюблен в Соню. По сути что и привело к тому, что они вместе сейчас.
На несколько секунд в салоне воцаряется тишина.
- А насколько сильно тебя это задевает?
- Что они вместе? Не так сильно, как считает Катя. Мне, конечно, обидно, у меня были кое-какие планы на него. Но если так, значит так.
- Ниче себе, - усмехается Завьялов, - а пацан хоть знал, что у тебя на него были планы?
- Мы с ним… - я смолкаю, мне надоело. – Ничего.
Не собираюсь перед Пашей распинаться точно. Он вряд ли поймет. Тем более он явно не сопереживает мне. Мне кажется, ему смешно, и парень просто сдерживается. Наверное, он думает, что такие как я не умеют чувствовать.
- Что вы с ним? - настороженно будто дышать перестает. Ну, конечно, так я и верю.
- Какая разница, - отворачиваюсь в окно, - мы все выросли и все теперь по-другому.
Некоторое время в салоне снова тишина, которую нарушает лишь негромкая мелодия с динамика.
- Ань - это непривычный голос, вкрадчивый.
- М? – все еще смотрю на проплывающие пейзажи.
- Ты че, дуешься?
- Я не дуюсь.
- Ладно, - говорит, - у нас еще одна остановка.
- Бензин заканчивается?
- Не то, чтобы, но мы заправимся. Немного съедем с маршрута.
- Что? – выпрямляю спину – куда?
Смотрю на указатель, и на нем на стрелку-направление, указывающую путь в Геленджик и четко понимаю, что мы сворачиваем в противоположную сторону.
- Паша, куда ты едешь? – начинаю беспокоиться.
- Погоди, Агатштейн, не ссы.
Мы проехали небольшой поселок. Вокруг начинаются горы. Сначала заезжаем в придорожное кафе берем по хот-догу и картошки фри. Когда собираюсь сесть за столик, Пашка меня тянет со словами «Погоди».
- Куда мы едем? Ты решил совершить убийство? – спрашиваю, глядя в окно. Начинает смеркаться. И здесь такая местность, что ни души. И едем мы все время вверх. А запах еды забивает все мои рецепторы.
- А ты как думаешь, не зря же я выжидал годы, - проговаривает парень и паркуется на обочине. Смотрит на меня веселыми глазами – пошли, нас ждут приключения.
- Какие приключения? Ты хоть понимаешь, насколько это не безопасно?
Завьялов обходит машину и открывает мою дверь и протягивает руку, заставляя выйти. Затем открывает багажник и достает плед. Ну, не топор и на том спасибо, вроде бы.
- Я должен тебе это показать, - только и говорит полный решимости, да такой, что покорно плетусь за ним с пакетом еды в руках. Страшновато-то так-то и любопытно. Но это ж Пашка.
- Знаешь, - говорю, - оглядывая сверху лесополосу, - я читала, что от диких животных стало погибать все больше туристов. Животные обозлились и осмелели…
- Тут никто не водится больше лисы, - отмахивается. Затем поворачивается и смотрит на меня. – Обещаю, я сам намылю ей шею первый, если сунется.