– Чем мы лучше других? – тихо спросила Марго.
– О, ты у нас не в курсе, что происходит за пределами твоей теплой норки. Так я тебя сейчас посвящу. Известная торговая сеть, оказавшись на грани банкротства, начала распродавать магазины. А полученные средства ставила в выручку от обычных торговых операций. Потом оставшиеся магазины дооценила, доход тоже кинула на прибыли. В результате ее отчетность выглядела идеально – лучше, чем в лучшие годы. Аудитор ни пискнул, даже параграф о проблемах с непрерывностью деятельности не включил. И это даже не Багрова проект. Я сейчас вообще его упоминать не буду, чтобы не травмировать твою нервную систему.
Дальше, кто там у нас. Да, вот. Некоторые тепло- электро- и прочие энергетические компании взяли моду ставить управленческие расходы в себестоимость. Знаешь зачем? Чтобы включать зарплаты и премии руководства в тарифы населению за воду, тепло и электричество. Как тебе такое? Прямой вред обществу, а аудитор ни гу-гу.
Или вот, мое любимое. Не скажу для какого оборудования, очень дорогостоящего, просто многомиллиардного, нужны комплектующие строго российского производства. Там секретность и все такое. Заграницей покупать запрещено – детали могут быть напичканы микроскопическими прослушивающими устройствами. Что делает наш клиент? Покупает детали в Китае, потом продает российской корпорации, и о-па. Оттуда все выходит уже с маркировкой «сделано в России».
– Может корпорация проверяет на наличие этих микро-устройств? – предположила Марго.
– Нет, что ты. Оборудование туда даже не заезжает. Только бумаги оформляются. Туда продали, обратно купили. Тяп-ляп и все готово. Киваем и закрываем глаза.
Игорь говорил и говорил, и с каждым примером Марго мрачнела. Зачем он ей все это рассказывает?
– Ты этим себя оправдываешь? – спросила она. – Что у других еще хуже?
– Отчасти да. Как ты не понимаешь, работать строго по правилам невозможно. Надо проявлять некоторую гибкость, там, где она не приносит зла.
– Это отговорка. Любая неправда в нашем деле несет зло, – упрямо стояла на своем Марго.
Игорь закатил глаза. Он уже довольно сильно разозлился, но так Марго было даже проще. Если бы он был мягок, она бы чувствовала себя виноватой.
– Чего ты хочешь от меня? – резко спросил он. – Чтобы я принес свой бизнес в жертву твоей принципиальности? Да какого черта?! Ты хоть понимаешь, что аудиторский бизнес – это именно бизнес. Что лежит в основе любого бизнеса? Удовлетворение клиента и посредством этого получение прибыли. Я должен удовлетворять клиента. Иначе придет другой, менее принципиальный аудитор, и вышибет меня с рынка. Какой у меня выбор? Я должен нарушать, чтобы выжить.
– Все дело в твоем выборе… Ты каждый раз выбираешь простой путь, который тебе удобен. Это неправильно. В конце концов, не ты один оказался перед выбором. Например, твой брат отложил на год учебу в Италии ради того, чтобы отдать тебе долг. А мог бы не отдавать и уехать. Но он сделал выбор в пользу своих принципов.
– Легко быть принципиальным, когда нечего терять, – сказал Игорь, снова начиная злиться. – А я почти десять лет вложил в практику, и не хочу ее лишиться из-за того, что система не работает. Мне странно, что я вообще объясняю тебе такие вещи. Не только аудит, все сейчас устроено так, что приходится симулировать что-то и казаться кем-то. А что еще не так – то подтягивается. Разве ты не видишь? Все, что сейчас может принципиальный человек – это пожертвовать собой ради идеи. Его растопчут и не заметят. Хочешь сделать такой выбор – твое дело. Но не стоит ждать этого от других. Что касается меня – я готов жертвовать только ради семьи и дорогих мне людей. А на этот двуличный мир мне плевать.
К счастью, подали обед, и диспут не перерос в ссору. Марго замолчала, сосредоточившись на еде. Жевала салат и обдумывала услышанное. Как он сказал? Приходится симулировать и казаться… Она не хочет кем-то казаться, она хочет быть на самом деле. И еще, Игорь не прав в том, что принципиального человека обязательно растопчут. Бабушка занимается наукой и руководит кафедрой вопреки всему, и никто ее не растоптал. Она сама всякого растопчет, кто будет ей мешать учить студентов, как она считает нужным. Или мама. Она ведет свои уроки так, что дети их обожают, несмотря на расхожее мнение, что музыка в школе не нужна. Или тот же Петр. Ему не давали заниматься тем, чем он хотел, но он все-равно добился своего. Не хотел никем казаться, а хотел быть. И стал. Или скоро станет, в своей Италии.