Подружка сразу привлекла внимание полным отсутствием позитивных эмоций. Плотно сжатые губы, возбужденный взгляд, всклоченная прическа.
– Лен, привет! Что случилось? – спросила Марго.
– Они…, – Лена задохнулась от нахлынувших чувств. – Такое творят…
Она посмотрела на Марго, и видимо, осознав, насколько выбивается из общего настроя, махнула рукой.
– Да ну их, – сказала Леночка, и как-то сразу завяла, скуксилась.
Марго не могла оставить без внимания подругу в таком скомканном расположении духа, и любопытно стало, кто и что там творит, поэтому она позвала ее пообедать вместе.
– Ну, рассказывай, – попросила Марго, когда они уселись за столик в столовой. Лена взяла шашлычок на деревянной палочке, плов, пирожок и сырники, из чего сразу стало ясно, что она расстроена не на шутку. Сама Марго выбрала салат из морковки с сыром и семгу с картофельным пюре, отражающие умиротворение и покой в ее сердце.
– Да ну их, – бросила Лена и вгрызлась в шашлык так, что чуть не переломила палочку зубами. Видимо, гнойная рана в ее душе была глубока, но запечатана, и потому особенно нуждалась во вскрытии.
– У нас один клиент не хочет признавать обесценение, – осторожно начала Марго.
– Мудак, – равнодушно пробормотала Лена, откусывая пирожок до середины.
– А у Курицыной авиакомпания занижает обязательства по милям, – сказала Марго, продолжая нажимать на болевые точки.
– У-у, – промычала Лена, запивая плов чаем.
– А еще одни не хотят консолидировать дочек.
Лена закашлялась, подавившись. Глаза ее вылупились, щеки налились краской. Вот оно, абсцесс прорвался.
– И ладно бы еще в промышленной группе, а то в пенсионном фонде! – заорала Леночка.
– Да ты что?! – изумилась Марго, знаками призывая подружку говорить потише. – Неужели?
– Да, в негосударственном пенсионном фонде. Такое ощущение, что как только деньги пенсионеров получили, так сразу и вывели на кипры свои. Совсем страх потеряли! Главное, незатейливо так, кинули заем своей же компании, которая, я просто уверена, пустышка, и не хотят консолидировать! Конечно, она ведь отчетность испортит, денег-то нет, поди разворовано все. А бедные пенсионеры на что-то надеются. Это кошмар, я в шоке.
Марго хотела спросить, дают ли на такое безобразие оговорку или сразу отрицательное заключение, но у нее зазвонил телефон.
– Костомаров просит зайти. Надо закругляться, – сказала она, закончив разговор.
– Ненавижу этого Иуду, – бросила Лена.
– Почему?
– Он меня в прошлом году с холодным контролем подставил. Что ты так удивляешься? Ты у нас тогда еще не работала.
Марго действительно удивилась. Наверное, подружка просто не в духе, и передергивает. Какие у Игоря могли быть проблемы с Леночкой? Все знают, у них в практике с качеством лучше всех.
Пробегая по холлу офисного центра от столовой к лифту, Марго зацепилась взглядом за странное явление: две ноги в сланцах, без носок. То есть, из пасти поношенных шлепок по пляжному торчали босые мужские пальцы. Марго конечно понимала, что на улице тепло, или, можно даже сказать, жарко, и что предпраздничный день, но всему есть предел. Босые ноги в офисе – это дико. Такое изредка позволяют себе программисты с четвертого этажа, но их компания сидит в секторе В, как и «ABC-Аудит», а эти ноги стояли возле ресепшн сектора А.
Она подняла взгляд на обладателя этого неофисного явления, и увидела полноватого блондина с коровьими глазами. Он нелепо щурился, явно чувствуя себя не в своей тарелке. А рядом стоял тот самый человек, которого она испугалась в квартире у Игоря. Петруша! Марго стало любопытно, и захотелось познакомиться с братом Игоря, который к тому же так замечательно рисует. Она широко улыбнулась и направилась к нему. Петр, тем временем, смотрел на нее мрачно. Неужели до сих пор сердится, что она наябедничала Игорю про сороку-воровку? Марго вспомнила, что они говорили тогда на повышенных тонах. Вернее, Игорь на брата наорал. Что ж, плохо. Но сейчас она попробует загладить свою вину.
– Добрый день, – обратилась она к Петру. – Вы к Игорю Сергеевичу?
Как неудобно, кстати, что приходится называть Игоря официально, ведь Петруша знает об их отношениях. Марго немного смутилась, а Петр кивнул, едва поздоровавшись. Похоже, его антипатия глубже, чем она ожидала. Стараясь не обращать на это внимание, она сказала: