– Да, чего только не бывает. На фоне этого твои кошачьи усы уже не шокируют. Их он тоже покупает, ты говоришь? Как они к тебе-то попали?
– Нет, усов в авансовых отчетах не было. Это и странно. Ты просила о таком докладывать.
Илья рассказал о своем усовом бизнесе, и о том, как потерпел крах из-за чрезмерной концентрации кредитного риска на одном основном покупателе, у которого в конце концов выявилась аллергия на продукт. И что остаток усов купил некий гражданин, который долго их пересчитывал и взвешивал, нюхал и даже проверял некоторые под микроскопом, а потом расплатился наличными, и ушел, не оставив визитки. Хотя Илья ее просил – на будущее, если решит возобновить дело. Этого странного типа он сегодня и встретил у Синюшникова. Тип о чем-то шептался с шоколатье, а когда Илья вошел в лабораторию – юркнул в подсобное помещение, и не выходил оттуда. Уже после разговора Илья пересмотрел все авансовые отчеты, но записи о покупке усов нигде не встретил.
– Может этот тип покупал усы для каких-то других целей, а Синюшникову он продает, например, человеческие волосы, – предположила Марго.
– Может и так. Только странно это. Представь, ты знакомишься с кем-то в Москве – покупаешь у него эксклюзивный товар. А потом неожиданно встречаешь его в Иркутске. Какая будет твоя реакция?
– Имеешь ввиду, что он должен был броситься к тебе с криком «Вот так встреча, мир тесен»?
– Что-то вроде этого. Зачем прятаться? И Синюшкинов не удивился такому поступку, как будто прятаться от аудиторов в подсобках – нормально. Дал отчеты, сам все рассказал, чтобы у меня при проверке не возникло вопросов, аппараты свои показал, а в подсобку не повел.
– Тайный сговор ценителей кошачьих усов и бобровых желез, – пошутила Марго.
– Как знаешь. Мое дело – рассказать, – обиженно сказал Илья.
– Нет, ты прав. Все это очень странно. Приму к сведению. А в остальном как? Авансовые отчеты сходятся?
Илья подтвердил, что все отчеты составлены с хирургической точностью, и замолчал. А Марго распирало от любопытства.
– Скажи, а вы с Петром вместе усы собирали? – спросила она.
– Нет, это моя идея. Петька только на последнем этапе подключился, – ответил Илья.
– Ты давно его знаешь? – спросила Марго, слегка покраснев.
– С четвертого класса, – ответил Илья, не усмотрев в вопросе ничего кроме праздного любопытства. Но рассказать ему хотелось. Он принял задумчивый вид и начал издалека. – Мы тогда только переехали, в середине года, и как раз в новой школе родительское собрание. Меня не с кем было оставить, и я пошел на него вместе с мамой. Там одна женщина, похожая на королеву, выговаривала учительнице: «Что у вас в классе происходит? Петя приходит из школы несчастный, на нем лица нет. Совершенно очевидно, что ребенок страдает. Вы что, его ругаете?». Я тогда перепугался, думал, в этой школе издеваются над детьми. Конечно, ничего такого не было, школа как школа.
На Петьку я обратил внимание на математике. Его вызвали к доске, а он сидит, смотрит в окно и не слышит. Учительница надрывается: «Костомаров Петя, к доске». Весь класс хором: «Петя, к доске». А он хоть бы хны, ушел в астрал. Растолкали его, он на «пять» ответил. Он часто так зависал. Говорил, на уроке скучно, а на улице красиво, вот он и рисует в уме. В тетрадке рисовать ему запрещал отец, а доставать альбом на уроке не разрешала учительница.
Зато на перемене его было не узнать. Носился как угорелый. Кидал с ноги ботинок в потолок и кричал: «Дайте мне стакан водки!». Вообще-то никто в его семье не пил. Откуда он это взял – не знаю, может в фильме увидал. В общем, какой-то старший парень его ботинок забрал, Петька с ним драться полез, а я помог. С тех пор мы и дружим.
– А почему он сейчас Печин, а не Костомаров? – спросила Марго.
– Какая-то темная история вышла с отцом, когда его мама умирала. Петька крепко тогда на него обиделся, и взял мамину фамилию, девичью.
– Что за история?
– Он не рассказывал. Мы тогда с ним мало общались. Знаю только, что отец ему запрещал учиться на художника. В их семье искусство не считалось профессией. Но поссорились они не из-за этого.
– Как искусство не считалось профессией, если мама и бабушка – балерины? – воскликнула Марго.
Илья взглянул на нее удивленно.
– Это Петя тебе рассказал?
Марго поняла, что прокололась.
– Нет, Игорь Сергеевич однажды упомянул. К слову пришлось, – выкрутилась она.
– У них в семье отец был главным. Он считал, что мужчина должен заниматься бизнесом или медициной, на худой конец быть ученым, но никак не художником. Мне кажется, мать права голоса не имела… Она была такая красивая! Всегда делала на голове высокую прическу, а мне казалось там, среди волос, у нее корона, – с мечтательной и грустной улыбкой закончил Илья. Потом посмотрел на Марго, и внезапно переключился на другую тему. – Слушай, а давай завтра с нами на Ангару?