– Что-о?!
– Ну не в том смысле. Ты меня не помнишь, что ли?
– А должна?
– А то. Вчера вы тут устроили… ночное купанье. Хорошо, что я увидел. Тебя и другого парня вытащили, запихали в палатку, ну вы и там продолжили, вот это свое, – он нагло хмыкнул. – А глаза безумные, как под слоном.
– Под кем?
– Не под кем, а под чем. Под слоном. Наркотик такой новый. Эликсир счастья.
Мужик помолчал, пристально глядя на нее, потом, понизив голос, спросил:
– Слышь, у тебя еще есть?
– Где Илья? – ответила Марго вопросом на вопрос.
– Вынули его из воды, так он, как был мокрый, так и убежал. Полночи за ним по горам бегали, насилу поймали. Все орал про какое-то сияние. Щас сидит в бане, отходит. Так че, насчет слонов?
– Нет у меня ничего, – огрызнулась она.
Илья действительно сидел в турбазовской бане, весь дрожа, несмотря на поддерживаемые там девяносто градусов цельсия.
– Я все знаю, все знаю, это воля, она сияние, и единство пространства и времени, и складки… все укладывается в сияние… это все объясняет, так просто, до смешного просто… надо только вспомнить… надо вспомнить… не забыть сияние… оно все объясняет…, – бормотал он клацая зубами и глядя куда-то «в себя».
– Давно так? – спросил Нахов у мужика, представившегося Витьком.
– Сейчас уже лучше, – ответил он, почесывая затылок. – Не так громко.
Петр взял ведро с холодной водой.
– Нам помогло, – сказал он, опрокидывая ведро другу на голову.
Илья взвился, судорожно глотая воздух, как тонущий человек, вынырнувший на мгновенье перед тем, как снова уйти под воду. Петр, не давая ему опомниться, вылил второе. Илья стал заваливаться на бок, тогда Эдик и Петр подхватили его и усадили на пол. Спустя несколько минут он смотрел уже осмысленно, растирая виски.
– Ребята, я узнал все, – удивленно глядя на друзей, сказал он. – Про смысл жизни, и про мироустроение, и про космос. Это так просто!
Петр снова наполнил ведро, но Илья жестом остановил его.
– Но все забыл, – закончил он.
Когда стало ясно, что Илья не пострадал, бегая по лесам в погоне за смыслами, Марго попросила Витька рассказать о наркотике «слон». Выяснилось, что он выглядит как конфета, действует от пяти до десяти часов, вызывая ощущение счастья. У человека возникают видения, будто исполняются его самые заветные, несбыточные мечтания. Правда, иногда бывают побочные эффекты – но это индивидуально. В целом, чем больше доза, тем круче ощущения. Но передозировка может закончиться смертью.
– Умереть от счастья – что может быть лучше, – мечтательно закончил свой рассказ Витек.
Марго подумала, что вчера с ней это чуть не случилось, причем желания отчасти исполнялись наяву.
С трудом отделавшись от Витька, жаждавшего получить хоть одного «слона» в награду за спасение их жизней, друзья вернулись на стоянку. Всю дорогу Марго украдкой поглядывала на Петра. Он же не взглянул на нее ни разу. Шел молча, мрачно глядя себе под ноги.
Илья, наоборот, без остановки болтал. Он, оказывается, лежал в психиатрической больнице с Ницше, где их философские беседы, к несчастью, прерывались мучительными медицинскими процедурами, чередовавшими купание в ванне со льдом с лечением электрическим током. Однажды особенно сильным разрядом его отбросило в семнадцатый век, где он тоже не терял время зря, а спорил с Рене Декартом о солипсизме, участвовал с ним в осаде Ла-Рошели, был ранен и на смертном одре встретился с самим Господом Богом. Тот, правда, себя не назвал, но Илья догадался по ощущениям. Господь ему все и рассказал, про сияние. Марго слушала его вполуха.
«Прости, не знаю, как вышло», – вспоминала она слова Петра. Он сожалеет. Он желал ей счастья с братом. Наверное, в своих мечтах переспал с какой-нибудь моделью после всемирной выставки, где сделался знаменитым. А теперь ему стыдно. Еще бы. Соблазнил невесту родственника. Какая оплошность.
Марго подошла к Петру и тронула его за руку. Он, вздрогнув, отшатнулся.
– Ничего не было, – сказала она, усмехнувшись. – Это наркотик, это не считается. Проехали и забыли.
Она отвернулась, чтобы он не увидел ее предательски покрасневших глаз.
Утром этого дня Петр проснулся первым. Увидел Марго, спящую голышом поверх спальника, и понял, что все было на самом деле. Укутал ее, как смог, и пошел к озеру. После купания дурман окончательно рассеялся. Как жаль. Он видел свою свадьбу на огромном круизном лайнере со странным названием «Nycatit», роскошную до неприличия. Там была мама, и она плакала от счастья. Пришли художники, которыми он восхищался, и они считали его равным. Не обошлось и без драки: Рембрандт повздорил с Пикассо, взявшимся писать невесту в стиле кубизма. Великий голландец же счел глаз на носу оскорбительным неуважением к новобрачным. Поднялся шум, когда Рембрандт, достав меч, стал теснить оппонента к борту, а Пабло, чудом избежав падения, кинул в мэтра тортом, но все замерли с появлением Марго. Такая нежная, в белоснежном кружевном подвенечном платье, она была восхитительно хороша и желанна. А потом – бесподобная первая брачная ночь…