Только в дом зайти не посмел. Как можно прикоснуться к жене и дочери грязными лапами? Как посмотреть в глаза матери? Убийца, и есть убийца. Ни к чему им такой.
Поболтался в городе, узнал, что Татьяна снова вышла замуж. Начал пить, уехал на Север. Со временем очутился в Иркутске. Там и встретил Саяну, одинокую, беременную, только что потерявшую мужа – баяниста. Пожалел, стал заботиться, как мог. Она его и окрестила бурятским именем Суран – похоже на Шуру. Пить Суран стал меньше, освоил инструмент, начал зарабатывать. Малышку любил как дочь. К Саяне же ни разу не прикоснулся, как к жене. Считал себя убийцей, не хотел осквернять ее этим. У убийцы не должно быть жены.
– Он тебя любил очень, – закончила свой рассказ Саяна. – Но не мог себе простить того человека, которого убил. Поэтому и не писал – боялся вас испачкать.
Игорь улетел во вторник, переложив всю аудиторскую работу на Эдика и остальных, чтобы Марго могла дежурить в больнице. Она и дежурила, вместе с малышкой, которая наотрез отказалась уходить домой без «абы». Саяна не могла бросить работу, поэтому Раджана осталась в больнице на попечении Марго. Девочка оказалась сообразительной и смелой, быстро привыкла к незнакомой тете и стала рассказывать о себе. Марго повела ее в кафе обедать и все время испытывала странное чувство, будто разговаривает сама с собой, только с маленькой, через сжатый невидимый тоннель в двадцать два года.
Конечно, ведь Раджану с рождения растил отец. Она была такая же восторженная и доверчивая, как Рита много лет назад. От этого хотелось плакать и Марго не удержалась, когда малышка рассказала, как находит монетки, которые не замечает папа. «Он говорит – я «глазастик», – хвасталась девчушка.
Ну почему он все не объяснил, зачем столько лет заставлял думать о себе плохо? Считать себя нелюбимой, брошенной, отвергнутой, забытой – и кем? Самым любимым папкой на свете. Марго плакала и плакала, как будто старалась выплакать всю боль, спрятанную глубоко в сердце. Раждана нахмурилась.
– У тебя болит животик? – спросила она.
Марго помотала головой, и вытерла слезы. Она не должна пугать ребенка.
Девочка ела медленно. Не осилив всю порцию, она продолжала жевать через силу, не желая ничего оставлять на тарелке. Согласилась уйти только после того, как оставшуюся еду и десерт им упаковали «с собой». Гордая, что идет с пакетом, в котором так много вкусного, она выпорхнула на улицу. Марго решила купить ей новые туфельки, а потом и платье, и носочки. Раджана отнеслась к этому серьезно, как взрослая. Участвовала в выборе, поражая Марго прагматизмом. Забраковала лаковые туфли с цветочками – быстро оторвутся. Открытые босоножки – будут мерзнуть пальцы. Остановились на простых кожаных сандалиях с закрытым носком и пяткой и маленькими прорезями спереди – чтобы нога дышала. Платье выбрала с длинным рукавом, но не смогла отказаться от дополнительного легкого летнего, по-взрослому вздыхая из-за лишних трат.
Вечером в больницу пришла Саяна, чтобы сменить Марго. Та попросила у нее разрешения взять Раджану на ночь к себе – малышке нельзя вторые сутки без сна. Да и сама она уже падала с ног. Саяна была не против.
Возле гостиницы Марго позвала Пикселя, и он вышел, немного обиженный тем, что его так часто оставляют на ночь одного. Но тут же заурчал, когда девчушка дала ему поесть. После ужина Марго, как всегда, взяла Пикселя с собой.
– Какой у тебя большой дом, – уважительно сказала Раджана про гостиничный номер. Она всему тут удивлялась – и душу (привыкла мыться в тазу, где ее поливали из ковшика), и туалету, и большой кровати, и тому, что коту разрешалось спать в ногах. Серый проказник сегодня изменил своей фаворитке. Играл и обсиживал девочку, приводя ее в восторг, и даже спать пристроился рядом с ней.
Малышка быстро уснула, не дослушав сказку, и всю ночь проспала, почти не шевелясь. А Марго, не смотря на усталость, не спалось. Она все думала об отце, перебирала в памяти детские воспоминания, тихонько плакала в подушку. Когда все же задремала, сон был прерывистым, некрепким и мутным.
Разбудил ее ранний телефонный звонок. Из больницы сообщили, что отец умер, не приходя в сознание.
Ему было всего сорок семь лет. Марго проплакала несколько часов, пока не проснулась Раджана. Что ж, исполнилось его желание «увидеть Сороку, и умереть».
Похороны назначили на пятницу. Вылет в Москву Марго решила не переносить, потому что успевала на ночной рейс после прощания с отцом. И очень хотелось увидеть родных. Она еще никому не говорила про папу: нельзя вот так, с бухты-барахты, по телефону. Приедет – подумает, как рассказать.