- Муррр! – согласилась Танет и закинула ногу ему на колени. – Полагаю, от утешения ты не откажешься, друг мой?
- Когда это я отказывался? – Берт состроил дурашливую гримаску, но сразу посерьезнел. – Но не на могиле же Салды. Тебе самой потом будет неловко, Танет.
- Ой, можно подумать, она сама поступила бы иначе! – Наложница хихикнула, но ножку убрала. – Видел, что она изобразила на моей? Серьезно, не видел? Пойдем, покажу! Поверишь ли, даже я покраснела, когда внимательно рассмотрела детали! Только учти – это не инструкция в картинках. Некоторые моменты невозможно воспроизвести чисто физически.
Сценки, воспроизведенные в искусной мозаике на склепе Танет, и впрямь оказались весьма будоражащими, а сама Наложница – слегка пьяна, а солнце пригревало, и в сладости вина проскальзывала легкая горчинка, как и вся жизнь эспитцев. Время замкнулось и неспешно потекло по кругу. Как всегда.
- Лорд Тай не разгневается? – спросил Берт, когда они ненадолго прервались.
- Нисколько, - отмахнулась Танет. – Ему сейчас не до меня. О! Кстати! Скажи, ты тоже участвуешь в Охоте?
- Милая, не подлизывайся. Это против правил.
- Да ладно! Думаешь, я помчусь рассказывать Лив обо всем? – Наложница провокационно прогнулась. – И об этом тоже? Я не такая уж дура, Бертик.
- Знаю, - испытав прилив сил, Берт притянул ее поближе и, глянув на мозаику, уточнил: - А это действительно невозможно воспроизвести? Ты уверена?
- Пятую справа? Нет, я проверяла. А вот следующую – вполне. Ну? Ты скажешь?
- Ага… - глотнув вина, он еще раз сверился с картинкой. – Нет, Танет, не скажу. Ты же умница, и Лив тоже неглупа, вот и догадывайтесь вместе. Нет, правую ногу – сюда, и согни колено. А говорила – невозможно!
- Это должен быть ты, - убежденно заявила женщина, переведя дыхание. – Дина, Кат, Хил, Исил. Ты – следующий.
На что Берт только загадочно улыбнулся. На Эспите все может быть, верно? И Танет знала это не хуже остальных. На нее ведь тоже охотились, и не однажды. И убивали, как водится.
Глава 14
Разумеется, хадрийка была недовольна. Мягко говоря. Нет, забрасывать её на плечо и уносить, брыкающуюся и голосящую на весь Эспит, не пришлось. Устраивать скандал в компании пока еще малознакомых людей, которые в скором времени станут твоими соседями – неразумно. Так подсказывал невеликий жизненный опыт и обыкновенный здравый смысл. Верэн беспомощно оглянулась на Берта, с которым они так мило разговаривали, гуляя между могилками. Однако контрабандист не воспротивился перспективе грядущей разлуки до следующего утра.
- Иди, иди, Куколка, - мурлыкнул рыжий. И хотел было игриво шлепнуть девчонку по ягодицам, но вовремя остановился.
- До завтра, рыбка моя пушистая.
Делать нечего, пришлось Верэн топать следом за весьма решительно настроенным Лансом и какой-то непривычно квёлой Лив. Идти и бурчать так, чтобы люди, испортившие девушке весь вечер, ни в коем разе не подумали, будто она еще раз позволит им вмешиваться в свою взрослую, самостоятельную жизнь.
- Я, вообще-то, взрослый и самостоятельный человек. С кем хочу, с тем и гуляю, да! Вы, господин Лэйгин, мне не папаша и не брат, чтобы приглядывать. Ясно вам или нет? Нигде нет покоя от опекунов, хоть на край света беги. Все так и норовят влезть со своими советами, поучениями и остережениями. Опытные нашлись! Ишь ты! Сами не знают, что в жизни к чему, а туда же! Сколько можно, а? Я спрашиваю, сколько это измывательство над свободным человеком продлится? До моей глубокой старости? Если я маленького роста, то мне до сорока годов терпеть помыкания? Прямо как мамаша моя, которую хлебом не корми, а дай выставить дурочкой малолетней. «Верэ-эн, до-моооой!» - гнусным визгливым голосом передразнила девушка родительницу. – Так и вы, господин Лэйгин. Вы бы еще хворостину выломали!
К счастью, Эспит – остров маленький, и непрошенные опекуны терпели обличительную речь Верэн каких-то четверть часа, не больше.
Лив, конечно, прикрикнула на девчонку, чтобы та помнила о том, как попала на Эспит, то бишь, незаконно, а, следовательно, наказуемо не только общественными работами.
Куколка смолкла, но разобиженно сопеть не прекратила. Так грозно и по-ежиному громко дышала носом, что Перец специально подошел ближе и обнюхал.
Настроение и самочувствие дамы Тенар располагало оную к немедленному приему болеутолительного и отходу ко сну, пока голова окончательно не превратилась в кипящий мигренью котелок.
Она удалилась в спальню, оставив Ланса и Верэн наедине.
- Мне необходимо с вами поговорить, - строго сказал археолог.