- Злее, чем даже Фрэн… то есть, Лисэт?
- В три раза. Они с младшей Тэранс – заклятые подруги. Не хихикай так по-дурацки. Они в самом деле дружат. Всегда.
И тут выяснилось, что до момента, когда Верэн вспомнит и превратится в одну из эспитских вечных жительниц, местные не будут её узнавать. Зато потом сразу поймут, кто перед ними. Такая вот мистика.
Девушка специально сходила и посмотрела на себя в зеркало. Те же темные глаза, личико сердечком, невинный взгляд, задорная улыбка – никаких признаков изменений.
«Злая подружка злой ведьмы? Не может быть. Тогда – художница? Не знаю».
- Только не реви, ради морских и подземных. Судьбы ничем не хуже остальных. Так что, сделай милость, не действуй мне на нервы! Очень прошу, – приказала Лив.
То ли угадала, то ли почуяла, что Верэн вот-вот разрыдается от страха и предчувствий.
- Я понимаю, ты сейчас за локти себя кусаешь. Мол, зачем я на этот остров приехала, сидела бы дома.
- Я не хотела оставаться на ферме.
- Не думаю, что хоть где-нибудь тебя бы приняли так же, как на Эспите. Подумай хорошенько.
Верэн не вчера родилась и иллюзий по поводу добросердечия людского не питала. Без рекомендаций честной работы ей не светило, деньги кончились бы через неделю, а оставаться без гроша в кармане даже в Дайоне чревато.
- Но Салда ведь не очень плохая?
И было в несчастном девчоночьем голосишке столько надежды, что сердце Лив-Стражницы дрогнуло.
- Тебе понравится искусство. Салда всегда говорила, что бывает очень счастлива, когда рисует. При случае, полюбуйся на её картины в гостиной у лорда Эспита.
Утешила по-своему.
Сногсшибательная новость, тем не менее, не выбила у Верэн почву из-под ног. Салда или Лунэт еще неизвестно, а пирог допечь надо. Хотя яблоки из ведьминого сада и в руки-то брать боязно.
Все женщины знают: когда возишься с готовкой, то самые сумбурные мысли постепенно упорядочиваются, а растревоженные чувства притупляются. Отчего так происходит? Наверное, из-за монотонности и непрерывности процесса. Так что к моменту, когда знаменитый хадрийский пирог подрумянился, а посуда была перемыта, Верэн успела смириться с будущим превращением.
Маленький домик с садом, постоянная работа, община, готовая принять тебя без всяких предварительных условий, - это непреодолимый соблазн для здравого смысла.
И словно окончательно соглашаясь на будущее преображение, Верэн безропотно надела белое платье Куколки.
Лив, увидев подопечную подобающе облаченной и с пирогом, укутанным в полотенце, одобрительно хмыкнула, а Перец отвлекся от выкусывания блохи у корня хвоста и радостно гавкнул.
Весть о том, что Ланс Лэйгин сам отправился в подземелье, а значит, все ухищрения Фрэн и Мерерид в отношении мурранца оказались пустой тратой времени, Хила позабавила. Ну, и порадовала, конечно. Теперь от островитян уже ничего не зависит, «правые» добились своего, и не придется воевать с Лив – целых несколько поводов отметить окончание маленькой войны. И пока Фрэн шепталась с Исилом, а Мерерид за обе щеки уплетала хадрийский пирог, Рэджис удалился в заросли жимолости с бутылкой крепленого и копченой сардинкой.
После суеты последних дней так хотелось побыть в одиночестве. Без давящей на психику нервозности Фрэн и вдали от ехидства Мерерид. Имеет мужчина право просто помолчать и послушать тишину?
Хил расположился на ковре из разросшегося спорыша, сделал первый глоток и вдохнул пахнущий морем воздух. Морские и подземные, как же хорошо! Бутылка быстро нагрелась на солнце, но теплое вино лишь сильнее убаюкивало ветерана. Спать тоже хорошо. Спать и не видеть ничего, ни прошлого, ни будущего, забываясь и забывая всё и всех. А уж какое блаженство выныривать из уютных глубин-перин и еще несколько минут не помнить самого себя, никакими словами не передать.
- Ой! Прости…
Куколка, должно быть, отбежала в кустики по нужде, а на обратном пути наткнулась на разомлевшего, а потому добродушного Рэджиса.
- Хочешь вина, малышка?
Не то чтобы ему хотелось поболтать, вовсе нет. Но Хил считал, что обязан внести свой вклад в общее дело.
- Вообще-то я не пью, - замялась девушка.
Смущали её голые мужские коленки, тощие ноги бывшего солдата, покрытые синеватыми шрамами.
- Ну, тогда попробуй рыбки. Сам ловил, сам коптил. Уважь ветерана.
- Мой отец тоже воевал, - ни с того ни с сего брякнула Верэн.
- Не исключено, что мы с ним друг в дружку стреляли. Надо выпить за то, что не попали, - улыбнулся Хил и протянул бутылку. – За такое – не грех.