- А если отбросить шутки, - вздохнул Берт, - то Лив и впрямь всерьез решила нас проучить, похоже. Как бы не сорвалось все дело из-за ее упрямства!
- О! – Танет перестала ухмыляться и соблазнять и даже села прямо, как примерная гимназистка, скромно скрестив ножки и сложив руки на коленях. – Что она делает?
- Дурит! Дурит, блажит, истерит – называй, как хочешь! А весь остров ей подыгрывает, глядя, как Овчарка учит заезжего хмыря, где его место.
- У параши, где ж еще, - заметила красотка грубо, но точно. – И разве не в эту любимую игру Лив играет с каждым новеньким? Мы все через это прошли, ты забыл? Так чего же ты боишься сейчас?
- Того, что на этот раз она не играет, - отрезал Берт. – Я ее знаю. Она на самом деле хочет нам помешать и из кожи вон лезет, чтобы спасти нашего жертвенного поросенка. Счастье еще, что сам он этого не понял.
- Маргаринчик, маргари-ин… - мурлыкала Лив себе под нос, довольная, как обожравшаяся кошка. – Маргаринчик… Пирожки…
Морские и подземные, как же приятно быть начальником! Даже если подчиненная весьма условная и вообще вся такая непонятная, однако ж пальцы о клавиатуру печатной машинки отбивает как миленькая! За одно только это можно многое простить: и по-детски неуклюжие попытки соблазнить Берта, и омерзительное «тетенька», и глазки эти влажные с пушистыми ресничками… бр-р-р…
Пока Куколка корпит над стопкой бумаги и марает пальчики об красящую ленту, госпожа эмиссарша решила отправиться за покупками. Велосипед с корзинкой, посвежевшие после ночного дождя холмы и долы Эспита, летний колдовской аромат разнотравья и – в кои-то веки! – вполне приличная по островным меркам сумма в кошельке. Во всяком случае, на самое необходимое хватит, и да благословят морские и подземные того, кто придумал конфискацию и использование служебного положения в целях личного обогащения!
Процент с удачной поимки «Келсы» и ареста ее груза вышел небольшой, но достаточный, средней паршивости такой процентик. Зато Гаральт не забыл отстегнуть долю от своего не слишком законного промысла подпольного менялы. Разница в курсе между мурранским боном и вирнэйской эви после войны стала просто чудовищной из-за санкций Казначейства Ее Величества, и надо было видеть выпученные глаза господина Лэйгина, когда он услыхал официальный курс. К счастью, у почтаря Гаральта в задней комнате можно было обменять деньги и по неофициальному, а Лив все то время, пока длилась эта криминальная валютная операция, позевывая, листала гранки свежей газеты. Еще стопочка купюр в фонд поддержки деятельности эспитского эмиссариата, хе-хе. Да, коррупция, да, стыд и позор, однако… Дама Тенар и рада была бы не брать, если б система не работала на всех уровнях. Эспитской эмиссарше ведь тоже приходилось делиться с заморским начальством. Господин окружной эмиссар Тинз привык получать от подчиненных вполне определенные суммы раз в квартал. С каких, спрашивается, шишей их платить, ежели не брать?
Процент с якобы уничтоженного конфиската, процент со штрафов, Гаральта, опять же, процент… Это лишь кажется – много, а на самом деле хорошо, если хватит не только на маргарин и муку для пирогов, но еще и на дрожжи с растительным маслом. Благо, что молоко и яйца свои!
Любят ли пауки мух? Верней сказать, любит ли овчарка свое стадо, а охранник в каторжной тюрьме – заключенных кандальников? А Лив дама Тенар – гостей? Да, и еще как! Если бы их при этом не надо было кормить!
Кстати, о кормежке. В кладовой у эмиссарши, конечно, имелся неприкосновенный запас консервов и концентратов, в основном добытых полулегальным путем. После Большой Войны многие армейские склады превратились в магазины для населения, работавшие преимущественно в ночное время и с оглядкой на военную полицию, которая, впрочем, тоже была в доле. Оптовикам скидки. Лив, пребывая под впечатлением от продовольственного кризиса военного времени, приобрела по случаю два десятка ящиков. Массивные списанные банки консервированного мяса и концентраты для псевдо-супов, в основном. Вполне терпимо для неприхотливых едоков – эмиссарши и Перца – чтобы пережить голодную зиму, но не станешь же потчевать дорогих гостей пшенкой, горохом и перловкой? И Берт на этот раз, как назло, никаких деликатесов не привез, одно лишь шмотье да курево… Кому здесь нужны эти модные шляпки, спрашивается? Лучше б дрожжами забил трюм под завязку, вот это было б дело!