Отрывая от семейного бюджета и от собственного сердца целых сто пятьдесят эви, Мерерид Тэранс натурально рыдала над каждой купюрой. Три года прошло, и не было еще дня, чтобы она не вспомнила о столь крупной сумме. Фрэн, кстати, собирала её пять лет, откладывая по орику, но не пожалела ни мгновения.
Младшая Тэранс так иступленно верила в удачу их предприятия с Лансом Лэйгином, что Хил чуть ли не всерьез взревновал к загадочному мурранцу. Университетские дипломы, как известно, действуют на иных женщин посильнее приворотного зелья. Без ученых степеней мужик останется просто еще одним мужиком, но стоит накинуть ему на плечи атласную мантию и - пиши пропало. У бабья тут же сносит весь невеликий разум от восторга. Проверено было сто раз. На обозных шлюхах, которые первым делом вешались на шею всяким умникам.
- Ей надо помешать, - заявила Фрэн. – Любым способом.
И посмотрела на любовника со значением и вызовом. Мол, докажи, что имеешь право носить штаны с ширинкой.
Но уж кем-кем, а подкаблучником Хил не был никогда. Ни в одной из множества жизней.
- Остынь, Лис. Я не стану Лив убивать.
Мерерид немедленно расплылась в довольной улыбке. Разгорающаяся ссора доченьки и Хила радовала её сердце несказанно.
- К чему твоя ухмылочка? – рявкнула младшая ведьма. – Если от кого-то и будет толк, так это от Ланса Лэйгина, запомните! И не Овчарке выбирать – быть ему жертвой или нет. Всё уже решено.
Но и Хил за словом в карман не лез:
- А я не для того вернулся живой и целый, чтобы отправится на эшафот за убийство! Это, знаешь ли, маленькое удовольствие. Тебе припекло? Так бери нож и топай к Башне Зорких.
Мерерид хихикала, Фрэн скрипела зубами, а Элисон орал во всю глотку – сценка была достойна хрестоматии и умилила бы любого из эспитцев до слез. Если на перекрестке застыли трое – Дина, Лисэт и Хил – задумавшие убийство и уже готовые впиться зубами друг другу в глотку, значит, фундамент мироздания незыблем и никакой прогресс его не пошатнет. Пусть хоть в каждом домике будет стоять по телефонному аппарату.
- В любом случае, насчет Лив нужно договариваться с Бертом, - напомнил ветеран. – Если кому она торчит, словно кость в горле, так это ему.
Младшая Тэранс поморщилась недовольно.
- У Бертика свои мотивы.
- Например, по уши влюбленная молоденькая хадрийка, - мурлыкнула Мерерид.
Лисэт, конечно же, осенило первой. Ведьма, она всегда ведьма. Она даже в ладоши хлопнула.
- Точ-чно! Верэн же еще куколка!
Никому из них троих не хотелось, в случае вероятного провала, начать следующую жизнь прямиком с мести Овчарки Лив. Прецеденты уже были. Никому не понравилось.
- Подставляя Салду или Лунэт, мы тоже рискуем, - осторожный Рэджис настолько втянулся в спокойную жизнь острова, что только традиция удерживала его в стане «правых» - сторонников жертвоприношения.
К слову, на сегодняшний день главной и основной интригой для всего населения Острова была личность, спящая в теле миниатюрной хадрийки Верэн Раинер. Ставки были пять к одному против Лунэт. Самоубийство Джая ведь не просто так совпало с появлением девчонки. Старый параноик почуял Салду, не иначе, справедливо решили островитяне.
- А отпуская Ланса Лэйгина, мы остаемся вообще без кандидата, - не сдавалась ведьма.
- Да с чего ты взяла, что он станет избавителем? Откуда такая уверенность?
Хил внимательнее всмотрелся в нахмуренную физиономию любовницы.
- Тьфу! Лив на тебя сегодня наорала, вот ты и обозлилась так, что хочешь её прикончить. Вечно с тобой одна и та же история.
- Это какая же?
- Выдаешь желаемое за действительное. Я считаю, достаточно нашу Овчарку на время фестиваля посадить на хорошую крепкую цепь.
- Кто сажать станет? Ты?
- Почему сразу я? Берт.
- Рыжий Гад скорее тебя самого привяжет к будке.
Старшая Тэранс вдруг встрепенулась, точно перепелка в траве.
- Ой, смотрите, кто к нам идет. Добрый вечер, милая моя!
От переизбытка патоки в голосе у Мерерид язык обязан был прилипнуть к нёбу намертво.
По дороге бодро шагала Верэн Раинер.
Фрэн кинула победный взгляд на сообщников. Мол, вот вам явная воля морских и подземных, любуйтесь! Сама же пришла, добровольно. Са-ма!
И словно по команде лица эспитцев расцвели дружелюбными улыбками: Дина - приторно-ласковой, Лисэт – удовлетворенной, а Хил… просто растянул уголки губ. Совесть его бунтовала против природной бабьей подлости. И вообще, сказано же – солдат ребенка не обидит.