– Издеваешься? – прошипел я.
Змей мог бы мной гордиться.
Принцесса округлила рот в идеальный недоумевающий калач и невинно захлопала ресницами:
– Что-то не так? Вы не переживайте, здесь совсем рядом. На обратной стороне есть карта с маршрутом.
Отлично. В юности мы предлагали врагам этот самый маршрут нарисовать, но технологии не стоят на месте. Карта теперь прилагается.
Опасаясь сорваться, я осторожно опустил листовку на прилавок и, упершись в него ладонями, склонился к девчонке:
– Что. Еще. Ты. Продала. Моей. Бабушке?
Она снова хлопнула ресницами, но на этот раз скорее растерянно, и что-то ответила. Каюсь, не расслышал. Отвлекся на ее глаза. Они были близко-близко и оказались болотно-зелеными, с янтарными звездочками на дне.
Точно ведьма. Или жаба. Принцесса-лягушка.
Я опустил взгляд ниже, на слишком маленький вздернутый нос, потом еще ниже, к губам, и, завороженный их сиянием, далеко не сразу заметил, что они еще и шевелятся. Как бабы это делают? Знаю-знаю, есть там всякие помады и блески, но от них губы выглядят чересчур скользкими или липкими, меня это всегда раздражало. Губы же принцессы лишь слегка мерцали, будто она только что провела по ним кончиком языка, но она не проводила. Я следил.
Проклятье. Надо было сначала потрахаться и поесть, а потом уже соваться к этим глазам, губам и шляпе, тогда, наверное, мне бы не хотелось попеременно то убить девицу, то прижать ее к стенке и отыметь, то укусить. Жаль, с Леной-Лерой-Светой не успел до отравления. Глядишь, сейчас было бы полегче и не так обидно.
Твою мать, и о чем я думаю?!
Представив, как выгляжу со стороны, почти вплотную прилипший к девчонке, я отшатнулся. Да, не стоило смотреть ей в глаза. Ведьмы, они такие. И губы уже не шевелятся – скривились во всепонимающей усмешке. Да чтоб ее...
Я распрямился, прокашлялся и нахмурился. Змей говорит, что со сдвинутыми бровями рожа у меня особо зверская и пугающая, и завидев ее, ни один смертник не рискует приближаться к моему кабинету. Но то ли сдвинул я их как-то не так, то ли сама рожа за неделю голодовки изменилась, то ли принцессы не боятся злобных огров, потому что девчонка продолжала улыбаться и смотреть на меня как на идиота.
В общем-то, справедливо.
– Повтори, – рыкнул я, раздражаясь все сильнее и с трудом сдерживаясь, чтобы не развернуться и не свалить подальше от этих взглядов и улыбок.
Как есть идиот.
– Я сказала, что любви все возрасты покорны, и у нас довольно много пожилых покупательниц, – послушно и спокойно повторила принцесса. – Боюсь, если я начну вспоминать покупки каждой из них, целого дня не хватит.
А вот теперь она нагло врала. Она меня сразу узнала, это я точно подметил. Еще рукой дернула в сторону кнопки сигнализации, на которую чуть не надавила в прошлый раз. Непроизвольная реакция, но о многом говорящая. Да, тогда я тоже перегнул палку. Уставший был как собака, две недели из офиса не вылезал, а тут еще ба со своими звонками и напоминаниями о статуэтке. Но как бы там ни было, к чему теперь-то отнекиваться?
Я прищурился и снова склонился к девчонке. Самую малость, чтобы она чуть подалась назад. И в глаза старался больше не заглядывать, а то насмотрелся уже, хватит.
– Если дашь мне... статуэтку побольше, можем разыграть сценку и освежить воспоминания.
Предложение принцессе не понравилось. Сначала на ее щеках появились две розовые кляксы, которые все темнели и расплывались по бледной коже, пока все лицо не стало пунцовым. А через секунду она словно о чем-то вспомнила, и вся кровь отхлынула куда-то в другое место.
– Кхм... нет, спасибо... то есть, да... конечно... Бабушка. – Принцесса нервно поправила шляпку и переплела пальцы, явно пытаясь взять себя в руки. – Она купила Афродиту и бутылку пены для ванны.
Я открыл было рот, но она снова заговорила:
– Нет, вру. Две бутылки. Вторую, очевидно, для подруги.
– И все?
– И все.
– И таких флаконов у вас нет? – Я сунул ей под нос телефон с фото на экране.