– За статуэткой? – сипло переспросила я, пытаясь нащупать забившийся в угол голос.
– Именно, – все так же сухо подтвердил Тёмочка. – Вчера две женщины купили у вас тяжелую статуэтку и не смогли унести. Вас должны были предупредить, что я зайду.
«Ага, но не после закрытия», – мысленно проворчала я, еле сдерживая новую волну гнева. Никаких тебе «извините, что напугал», хотя мой страх он не мог не заметить. Никаких «я понимаю, что время позднее, но раз уж вы здесь, то позвольте забрать покупку». Я не требую расшаркиваний и лизоблюдства, но элементарную человеческую вежливость вроде никто не отменял. А этот... Тёмочка разговаривал со мной, как с надоедливой мухой, будто это я вломилась в его шикарный офис в неподобающем виде и в неурочный час. Что работает он именно в шикарном офисе было видно за версту – в таких костюмах либо большими деньгами ворочают, либо лежат в гробу.
– Да, конечно, меня предупредили. – Я постаралась нацепить дежурную улыбку, но уголки губ растягивались с трудом, а зубы отказывались разжиматься – приходилось проталкивать слова сквозь них. – Кодовое слово, пожалуйста.
– Кодовое слово?
О, а вот и первые эмоции в голосе. Правда мне они не сулили ничего хорошо, но я все равно чуть приободрилась.
– Именно, – кивнула я. – Вас должны были предупредить, что без него покупку вам никто не отдаст.
Выкуси, детина.
– Я могу показать паспорт.
– Покупательница не оставила ваших данных, только код.
Молчание повисло надолго. За спиной Тёмочки все так же мерцали синие и красные пятна света, создавая атмосферу какого-то тайного ритуала, и я молилась всем Афродитам и Дионисам вместе взятым, чтобы он не оказался кровавым. Наконец в этом мистическом полумраке раздался свистящий выдох, а затем отрывистое и неразборчивое:
– Мльска...
– Простите?
Тёмочка поджал губы:
– Вы слышали.
– Нет. Повторите, пожалуйста, четче.
И снова свист, пыхтение и:
– Малипуська.
Кто б знал, каких трудов мне стоило не заржать как лошадь.
– А можно по слогам? Мне нужно ввести в программу.
Компьютер был уже выключен, да и никакой такой программы в нем не имелось, потому я схватила планшет, мазнула пальцем по экрану и подняла на Тёмочку невозмутимый взор. Но полюбовавшись раздутыми ноздрями, из которых едва ли не валил пар, и особенно яркими молниями в глазах, решила, что планшет тоже может сгодиться на роль тупого предмета, и убрала его подальше.
– Впрочем, завтра введу.
Пока я перетаскивала неподъемную Афродиту с полки на стойку, Тёмочка стоял столбом и прожигал меня демоническим взглядом. Не то чтобы я позволила бы ему зайти за перегородку и самому снять статуэтку – что там, почти целую статую – со стеллажа, но мог хотя бы попытаться помочь. Руки там протянуть, поддержать морально. А он просто стоял и слушал мое сопение. Затем коротко зыркнул на бабушкину покупку, помрачнел еще сильнее и, без видимых усилий сунув ее под мышку, пошагал к выходу.
– Всего хорошего! – крикнула я вслед. – Пусть эта покупка принесет вам счастье.
Он замер в пятне красного света. Широченная спина напряглась. Рука, обнимающая Афродиту, тоже. На миг почудилось, что сейчас эта каменная туша полетит в меня, и прощай Эля, но нет, пронесло. Постояв пару мгновений, Тёмочка исчез за дверью так же молча, как появился.
А я мысленно сосчитала до двадцати, давая ему возможность спуститься с крыльца и отойти на несколько шагов, и только потом сползла на пол, рыдая от смеха.
3. Артем
Глава 3
Артем
Я в сотый раз за вечер покосился на бабу в полотенце, и, клянусь, та в ответ надменно скривила губы. Мимика у нее вообще оказалась на удивление богатой – истуканша без конца меня передразнивала и издевалась. Впрочем, возможно, дело в выпитом вине. Наверняка в вине. Или пора сдаваться в дурку, потому что только что мне почудился на каменной роже высунутый язык.