– Заткнись, – буркнул я, прикрыв глаза. За ними потихоньку набирал обороты имперский марш, стучали барабаны и гудели трубы.
Да, наверное, мы с Хорошевым все-таки друзья. Потому что зачистку он проводил без единого вопроса о сути дела. Но я знал, что мерзкая натура рано или поздно возьмет верх и правду из меня вытащат пинцетом. Лучше не сопротивляться.
– Она думала, что подливает мне приворотное зелье.
Егор прыснул:
– Тогда точно надо было сдать блаженную. Она ж теперь по улицам свободно ходит, рядом с нормальными людьми.
– О ней позаботятся. Проблема в другом... – Я потер виски и, подавшись вперед, уперся локтями в колени. – Ей эту дрянь моя ба подсунула. И надоумила подлить в вино. Так что...
– Ого.
– Угу. В общем, не было никакого стеклоочистителя. Забудь. Траванулся я, вот и все. А тех, кто бабулю облапошил, я сам прихлопну. Змея уже подключил.
Егор скривился, но промолчал. Змея он не переваривал примерно в той же степени, в какой в школьные годы не переваривал меня, потому пересекались они строго по большим праздникам вроде моего дня рождения. Но при всей неприязни даже Егор понимал, что со столь деликатной проблемой лучше Змея никто не справится. Потому и смотрел теперь на меня угрюмо, но понимающе.
– Если я еще чем-то могу... – Он многозначительно умолк, и я кивнул.
– Конечно. Но самое главное ты уже сделал – я вовек не расплачусь.
Я имел в виду далеко не уничтожение документов, и мы оба это знали. Хорошев умудрился выдержать атаку моей родни и при этом не выдать мое местоположение. Так что если полоумная Лена-Лера-Лора не сообщила ба о провале операции «Приворот», мои по сей день думают, что я по настоянию дяди доктора грею кости на каком-нибудь пляже. Ну или что увяз в работе, а Хорошева выставил цербером у дверей. Второе даже лучше, такое ведь уже случалось. И опираясь на прежний опыт, надо бы поспешить домой, потому как неделя молчания в эфире – максимум, на который обычно хватает терпения моих родителей. Маминого так точно. И велик шанс, что сегодня я обнаружу ее возле своей квартиры с болгаркой.
Зря, наверное, ключи забрал...
Картинка в голове нарисовалась такая красочная, что даже марш ненадолго притих, и я вскочил с удобного кресла:
– Пойду я. Еще раз спасибо. За все.
– Ага. – Егор обошел стол и загремел ящикам, что-то разыскивая. – Ты же понимаешь, что я тебя не допрашиваю из сочувствия к твоему плачевному состоянию?
– Разумеется, – кисло улыбнулся я.
– И что, как только ты оклемаешься, придется рассказать все в подробностях?
– Угу.
– Ну а чтобы оклематься быстрее... – Он наконец откопал искомое и с торжественной миной шагнул ко мне, протягивая смятый листок. – Вот. Ты забыл. В ведре.
Я хмуро уставился на расписанную по часам диету. Будто мало надо мной эту неделю издевались.
– Для того и нужны измельчители, – наставительно произнес Хорошев.
Я промычал что-то невнятное, утрамбовывая листок в карман куртки.
– На всякий случай вышлю копию на мыло, – хмыкнул Егор. – А не будешь соблюдать, такое же письмо получат все твои сестры и тетки.
– Попробуй узнай, – буркнул я.
– Узнаю. – Он резко посерьезнел. – Ну правда, Арт. Будь мужиком. Еще неделю поберегись, а там снова сможешь переваривать гвозди. Мне, знаешь ли, самому не в кайф наблюдать на больничной койке твою зеленую рожу.
– Ладно-ладно. – Я вздохнул и пожал протянутую руку. – Больше сюда ни ногой.
Возвращаться я действительно не собирался. Главное, чтобы и дражайшие родственники больше не проявляли инициативы, но как раз в это верилось с трудом...
Машину парни из охраны пригнали к клинике еще пару дней назад, когда я намыливался тихонько свинтить из-под бдительного ока Хорошева. Но здравый смысл все-таки победил, и срок я отбыл до последнего укола. Зато теперь без проблем устроился за рулем и хотел было тронуться, однако сначала решил сделать пару звонков.