В тот же вечер Танбал, взяв с собой Джехангира, обошел нас справа и вступил в селение Хубан, находившееся от нас в трех йигачах в сторону Андиджана. Утром мы также построили правое крыло, левое крыло, центр и авангард, надели кольчуги, вооружились, выстроили войско, поставив вперед пехотинцев со щитами, и двинулись на врага. На правом крыле у нас стоял Али Дуст Тагай со своими людьми; на левом крыле — Ибрахим Сару, Ваис Лагари, Сиди Кара, Мухаммед Али Мубашшир, /70а/ Кичик бек — старший брат Ходжи Калан бека и еще кое-кто из приближенных беков. Султан Ахмед Караула и Куч бека с братьями поставили на левом крыле, Касим бек стоял в центре, подле меня; в авангарде находились Камбар Али и еще кое-кто из приближенных беков.
Мы дошли до селения Сака, юго-восточнее Хубана, что находится в одном шери от Хубана; когда воины врага в боевом порядке вышли из селения Хубан, мы также пошли быстрее. Пехотинцы со щитами, которые из осторожности и осмотрительности были поставлены вперед, в самое время встречи отстали; по милости божьей в них не оказалось никакой надобности. Еще раньше, чем подошли [главные силы], люди на нашем левом крыле схватились с правым крылом врагов. Кичик бек, старший брат Ходжа-и Калана, тогда хорошо рубился; Мухаммед Али Мубашшир тоже хорошо рубился после Кичик бека. Враг, не будучи в силах устоять, бежал. На правом крыле и в авангарде дело тоже не дошло до боя. [К нам] привели много йигитов, мы приказали отрубить им головы. Наши беки Касим бек и Али Дуст, особенно Али Дуст, придерживаясь благоразумия и правил военного искусства, /70б/ не сочли полезным посылать погоню далеко [вперед], поэтому многие враги не попали в плен. Мы остановились в самом селении Хубан.
Это была первая битва, в которой я сражался. Великий господь по своей милости и благости сделал тот день днем победы и торжества. Мы сочли это хорошим предзнаменованием.
На следующее утро мать моей матери, моя бабка, Шах Султан биким, прибыла из Андиджана, имея намерение, если Джехангир попал [к нам] в плен, походатайствовать за него.
Так как подходила зима, то в степи не осталось хлеба и корма. Мы не сочли полезным идти на Узгенд и возвратились в Андиджан. Через несколько дней, собрав совет, мы пришли к такому решению: оттого, что мы перезимуем в Андиджане, людям врага не будет никакого вреда или ущерба и они, возможно, даже станут сильнее путем краж и набегов. Перезимовать следует в таком месте, где наши люди не ослабеют от отсутствия съестных припасов, а неприятель станет слаб, словно пребывая в осаде.
С такой целью мы выступили из Андиджана, имея намерение зимовать в округе Рабатек-и Урчини, этот Рабатек-и Урчини также называют Областью между двумя реками, возле Армиана и Нушаба. /71а/ Придя в окрестности упомянутых селений; мы расположились на зимовку.
Эти края — прекрасное место для охоты. В густых зарослях возле реки Айламыш водится много маралов и кабанов, мелкие заросли изобилуют фазанами и зайцами. На холмах таится масса лисиц; эти лисицы бегают быстрее, чем лисицы из других мест.
Пока мы были на этой зимовке, я каждые два-три дня выезжал на охоту. Поджигая густые заросли, мы охотились на бугумаралов или разъезжали в мелких зарослях, устраивали облавы и пуская соколов на фазанов. Фазанов там бесконечно много; пока мы зимовали в этих местах, фазаньего мяса было [у нас] вдоволь.
Во время пребывания на этой зимовке Худай Берди Тугчи, которого я недавно, проявив благосклонность, сделал беком, два-три раза нападал на казаков Танбала, разбивал их и привозил их отрезанные головы. Из окрестностей Андиджана и Оша наши молодцы-казаки тоже, неутомимо, с отвагой, угоняли табуны врага и очень его ослабляли. Если бы мы провели всю зиму на этой зимовке, то наши противники, всего вероятнее, /71б/ еще до лета были бы разбиты и побеждены без боя.
В то самое время, когда мы ослабили и обессилили такого врага, Камбар Али попросил, позволения уйти в свою область. Как я его ни удерживал, повторяя все эти соображения, он только больше дурил [и упрямился]. Удивительно легкомысленный и неустойчивый был человечишко! Поневоле пришлось разрешить ему уйти в его область. Раньше его владением был Ходженд, на этот раз, когда я взял Андиджан, то отдал ему Исфару и Канд-и Бадам. Среди наших беков [именно] у Камбар Али были обширные владения и много нукеров; ни у кого не было столько земли и нукеров, как у него.
Мы пробыли на этой зимовке сорок или пятьдесят дней. В связи с уходом Камбар Али некоторым воинам тоже было дано разрешение уйти. Мы сами также вернулись в Андиджан.