Из Кубы мы пришли в Маргинан. Маргинан отдали Султан Ахмед беку, отцу Куч бека. Из-за различных задержек и помех он не мог мне сопутствовать и оставался в Маргинане. Его сын Куч бек и несколько его братьев пошли со мной. Мы двинулись дорогой на Исфару; придя в селение Махан, зависящее от Исфары, мы стали там лагерем. По счастливой случайности Касим бек со своими людьми, Али Дуст со своими людьми, Сейид Касим и еще кое-кто со множеством йигитов были в этот вечер в Махане. Они все как будто сошлись на заранее назначенное место.
Выступив оттуда, мы миновали степь Хасбан и, перейдя; мост Чупан, пришли в Ура-Тепа. Камбар Али, положившись на Танбала, пришел из своей области, Ходженда, в Ахси, чтобы переговорить с ним о делах войска. Как только это случилось, Танбал схватил его, заковал /78б/ и пошел на его владения. Есть тюркская поговорка: «Не доверяй другу: он набьет твою шкуру соломой».
Когда Камбар Али вели по дороге, он убежал пешком и после сотни затруднений пришел в Ура-Тепа.
Во время нашего пребывания в Ура-Тепа пришло известие, что Шейбани хан разбил Баки тархана у крепости Дабуси и пошел на Бухару. Из Ура-Тепа, через Бурке-Яйлак, мы пришли в Санг-Зар. Даруга Санг-Зара сдал крепость. Так как Камбар Али пришел, после того как его схватили и обобрали, то мы оставили его в Санг-Заре, а сами пошли дальше. Когда мы пришли и стали лагерем в Хан-Юрти, самаркандские беки во главе с Мухаммед Мазид тарханом пришли и выразили мне почтение. Я посоветовался с ними, о том, каким образом овладеть Самаркандом. Они сказали: «Ходжа Яхья тоже благожелатель государя; если Ходжа будет за это, Самарканд окажется вам легко доступен, без боя и сражения».
По этой причине мы несколько раз посылали к Ходжа Яхье людей и велись переговоры. Ходжа Яхья не говорил определенно, что впустит нас в Самарканд, но и не сказал слов, лишающих надежды. Выйдя из Хан-Юрти, мы пришли на берег Даргама; с берега Даргама к Ходжа Яхье был послан Ходжа Мухаммед Али Китабдар. Он доставил такое сообщение: /79а/ «Пусть идут, мы сдадим город».
Выступив к ночи с Даргама, мы направились к городу. Султан Махмуд Дулдай — отец Султан Мухаммед Дулдая бежал из нашей ставки и осведомил врагов о состоявшемся сговоре. Так как они это узнали, то первоначально задуманный план оказался неосуществимым. Мы отступили и стали лагерем на берегах Даргама. Ибрахима Сару из племени Минг, одного из покровительствуемых мною беков, Али Дуст велел схватить и прогнать. Когда я пришел в Яр-Яйдак, он явился вместе со старшим сыном Сейид Юсуф бека Мухаммед Юсуфом и вступил ко мне в услужение. Старые наши слуги, беки и приближенные, враги Али Дуста, из которых тот иных прогнал, других ограбил, а некоторых велел схватить, один за одним пришли и собрались у нас. Али Дуст был теперь болен. Имея за спиной Танбала, он причинил мне и моим доброжелателям страдания и мучения, и я тоже был дурно расположен к этому человеку. От стыда, а также из опасения он не мог со мной оставаться и попросил позволения уйти. Я со своей стороны счел это за благодеяние и позволил.
Али Дуст и Мухаммед Дуст, /79б/ получив позволение, ушли к Танбалу. Став приближенными Танбала, отец с сыном проявили ко мне много вражды и зла. Через год или два у Али Дуста вскочил на руке чирей и он умер. Мухаммед Дуст перешел к узбекам и, в общем, жил недурно; от них он тоже потом бежал, проявив неблагодарность, и ушел в андиджанские предгорья, где устраивал мятежи и смуты. В конце концов он попал в руки узбеков и его ослепили. Таков смысл поговорки: «Соль выела ему глаза».
Дав этим двоим позволения, я послал Гури Барласа с несколькими йигитами к Бухаре за новостями. Пришло известие, что Шейбани хан, взяв Бухару, направился к Самарканду. Не считая полезным пребывание в тех местах, мы выступили в Кеш. Семьи большинства самаркандских беков тоже находились в Кеше.