Не зная что делать, я вопросительно посмотрел на бабушку.
— Чего уставился? Обходи его с правой стороны, — приказывала бабка, снимая платок с головы, — Давай быстрее! Мало времени!
Я послушно выполнял все ее приказы, и нам быстро удалось загнать сходящее с ума бедное животное в угол. Козленок сделал несколько попыток вырваться, но встречая на своем пути преграду, которая медленно приближалась, уменьшая поле для маневров, снова завопил неописуемым визгом.
— Хватит орать, негодник! — прокричала бабка и что-то бормоча на непонятном мне языке, резко схватила его за тельце.
Он кричал и барахтался, пытаясь вырваться. Козленок смотрел наполненными ужасом глазами на меня и бесконечно кричал, словно детским человеческим голосом, пока рука бабушки медленно поглаживающим движением соскальзывала по голове к его глазам. Как только глаза были закрыты, козленок моментально успокоился и тельце его обмякло.
— Вот так! Спокойно! Виталик, — обратилась она ко мне, — быстро подай мне платок. Хоть он больше и не вырвется, но лучше не рисковать…
Я оглянулся и вопросительно посмотрел на бабушку. Она как-то неестественно злобно улыбнулась и показала глазами в сторону, где как раз лежал ее головной платок, который она выронила во время схватки с козликом. Послушно сделав несколько шагов, я принес ей утраченную вещицу, которую она тут же крепко повязала поверх глаз козлика.
— Ну вот, теперь придется снова проводить… — баба Рая на секунду замолкла и уставилась в сторону, перебирая в голове вопрос, не проболталась ли она о чем-то, чего знать мне не следовало вовсе.
Меня одолевало чувство вины, ведь папа всегда говорил мне, что я бестолковый и только в деревне из меня смогут сделать настоящего мужчину. Я чувствовал собственную вину так отчетливо и сильно, как никогда ранее. Ну да, бывало в жизни нашкодить что-то, но чтобы прям так, в незнакомом месте у незнакомого человека — впервые.
— Прости, бабушка… — я выдавил из себя извинения жалобным голосом, чтобы не сильно досталось.
Бабушка неожиданно дернулась, словно придя в себя и на ее лице проступила дружелюбная улыбка, — Не переживай, мой маленький, бабушка все исправит. Ты ни в чем не виноват, ведь я не предупредила тебя, что нельзя снимать с них повязку. Очень странно, что этот маленький негодяй рогатый сам подошел к тебе близко. Такого никогда еще не бывало, ну да ладно. Пожалуйста, Виталик, запомни! Никогда не снимай повязку с животных, а лучше вообще не подходи к ним близко, у них у всех глазная болезнь. Мне пришлось изолировать весь скот у себя на участке, и я больше не выпускаю их с деревенским стадом, чтобы зараза не перешла на других, понимаешь?
— Глазная болезнь? — переспросил я неуверенным голосом, — У меня был как-то конъюнктивит. Глаза ужасно болели.
— Да! Гла-зна-я, — по слогам повторила она, — И если снять повязку, то дневной свет очень губителен для них. Так что не удивляйся этому воплю козленка, ведь ему было очень больно. Я снимаю повязки только на ночь, когда нужно закапывать лекарства в глаза этих бедняг.
Объяснение мне показалось очень логичным и понятным, — Хорошо, я понял. Я не буду больше трогать их.
— Вот и правильно, мой милый. А теперь, идем в дом, я тебе уже приготовила кровать. Заодно покажу, где ты будешь спать…
Войдя в дом я сразу же обратил внимание, что ботинки моего отца, оставленные до этого на веранде, пропали, — А где папа? — спросил я.
Бабушка посмотрела перед собой с подозрительным прищуром и прокрехтела в ответ, — А папа уже уехал. Ему срочно понадобилось в город… По этому… Как его? ПО работе…
Меня ничуть не удивил ответ, ведь я нечто подобное постоянно слышал от своего отца. Всегда ему куда-то нужно и никогда нет времени на меня. Сходить на футбол? Нет времени. Поехать на пикник? Тоже нет времени. Соревнования в школьной секции? Тоже нет. Зная его манеру всегда отказывать мне в любых просьбах, я лишь одобрительно кивнул бабушке в ответ.
Бабушка привела меня в дальнюю комнатушку, окна которой выходили в боковую сторону дома прямо на сарай. Вид из дома лишь слегка цеплял внутреннюю часть двора, где находились бедные больные зверушки, так что наблюдать за ними было совершенно невозможно.
— Вот здесь ты и будешь жить, мой сладкий, — бабушка дружелюбно провела руками, задернув старые оконные шторы, чтобы свет наполнил комнатушку, — Тебе здесь все нравится? Я очень старалась, прибиралась тут.
— Нормально, — пробубнил я, осматриваясь в непривычном для меня месте.