- Илюха, а дальше мы как поедем? Нам ещё Челябинск пройти надо. Там с нас три шкуры снимут. Илюха прищурился, смерил меня взглядом, достал записную книжку, что-то там написал обрубком карандаша, вырвал листок и протянул мне.
- Парни, я гляжу, вы серьёзные, будет кто наезжать, покажешь маляву.
Попрощались. Илюха поехал досыпать со своей бабой, а я развернул листок. На нём корявым детским почерком было написано: «Миша Зверь! Люди работают с нами», и подпись - Илюха Огонёк. А «малява», кстати, в Челябинске помогла.
Лампочка.
В сумраке появилась бегущая фигура Костыля. Так бегут по важному делу, а не от погони. Поэтому мы не напряглись. Да и напрягаться было лень. Целый день купались на Капчагайском водохранилище. Изрядно обгорели. Усталые и красные как раки мы сидели на веранде арендованного домика. Пили пиво, травили байки. Что могут ещё делать молодые? Костыль, как обычно, где-то шарился. Это его обычное состояние. Иногда находил новые знакомства, иногда проблемы, которые незамедлительно приносил к нам. Но сейчас Костыль был чем-то серьёзно озадачен. Просвистев мимо нас, он заскочил в домик и вывернул лампочку.
- Ты её продать кому-то надумал?
-Нет. Там девочки без света сидят.
Ну, джентльмен. Под общий гогот, одобрение и фразу с армянским акцентом : «Лётчик, друг, пусть подругу пригласит», Костыль с той же скоростью умчался во мглу.
Минут через пятнадцать, спокойной походкой Костыль вернулся назад. Прошёл мимо нас в домик и ввернул лампочку на место. Наступила тишина. Он молча прошёл к столу, сел, пододвинул к себе чашку с салатом и начал есть, под нашими пытливо-заинтересованными взглядами. Костыль был личностью непредсказуемой, и логику его действий не всегда можно было понять с первого раза.
- Костя, что случилось, - начал я издалека - лампочка к патрону не подошла?
- Да не. Нормально все - жуя с набитым ртом, успокоил он нас.
- А что случилось?
Костя - человек неординарный, и мы ждали любого ответа, но то, что мы услышали, даже не смогли сразу осознать:
- Да страшные они там все.
Покупатель.
Почем капуста?Дед, отойди от прилавка.А? не слышу..Сколько стоит? Говори громче.Отойди, говорю - гаркнул продавец, толстый, в неопрятном халате. И буркнул себе под нос - ходят, товар лапают грязными руками.
Дед, не слыша торговца, продолжал щупать понравившийся кочан капусты. Руки его не были грязными. Они были сухими, с треснувшими пожелтевшими ногтями и вздувшимися венами. Земляной цвет был от времени, а не от грязи. Дед был достаточно опрятен, насколько было возможно в его возрасте. Старый коричневый плащ с пришитыми красными нитками пуговицами. Какие нашлись, теми и пришил. Он был плохо выбрит. Не всегда у него были новые лезвия для станка, да и зрение не то. Слабое зрение уже позволяло не замечать и пятен на некогда парадно-выходном костюме.
- Дед. Отойди я сказал - торговец вышел из за прилавка, что-то бурча себе под нос на понятном только ему языке. Он грубо взял деда под локоть и оттащил на безопасное,
по его мнению, расстояние от своего прилавка. Дед еле успевал перебирать ногами, а
тросточка звонко стучала по тротуару, и чуть не выпала из рук. Продавец вернулся на своё место, жестикулируя руками и громко о чем-то переговариваясь со своими соплеменниками. Походило на ругань, но молодые смеялись. Люди проходили мимо, не замечая происходящего. Дед стоял в сторонке, не понимая, что произошло, и вопросительно смотрел вокруг выцветшими от времени глазами. Раньше они были небесно голубые. Его покойная жена и полюбила его за эти глаза. Раньше было всё по другому. Он был молодой и сильный, она была красивой и доброй. По воскресениям она пекла пирожки с капустой. А по вечерам они любили гулять по парку. Особенно весной. Ком подкатил к горлу. Дед судорожно расстегнул плащ. Слезы уже покатились по изрытым морщинами щекам. Он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный ветхий платок. Пока он утирал слёзы, расстегнутый плащ позволял прохожим увидеть два галуна золотистого и один тёмно-красного цвета на правой стороне пиджака. Выше них, потускневший от времени, бордовой звездой, был прикреплён орден Красной Звезды. Завтра было девятое мая.
Презент.
- Я тебя уволю! - Галя месила тесто на кухонном столе. Злость её распирала. Месила тесто, как борец «вольник» соперника на татами. Жёстко и без сожаления. - Неделю работает, и каждый вечер одно и тоже! Мне на твою рожу уже смотреть противно!