Начальник.
«Обезьянник» встретил мраком, обшарпанными скамьями по периметру, и разношёрстной публикой. Пьяный бомж, пара интеллигентных мужчин подшофе, которые продолжали вести беседу о «высоких материях», несколько гопников, объяснивших мне в резкой форме, как в «хату входить надо» - поручкавшись со всеми «бродягами», и «блатной» - «пахан» местной «хаты». Пахан был щуплый, ростом полтора метра, вместе с фасонной белой кепкой. Пиджак с чужого плеча висел мешком и был слегка сдернут назад, на ногах старые советские сандалии коричневого цвета, поверх носков. Крепдешиновые брюки не по размеру, были стянуты ремнём в гармошку на поясе.
- За че чалишься, босота? - пахан плюхнулся рядышком на лавочку.
Сказать ему, что замочил кого-нибудь, а труп в парке заныкал? Сразу перейти в раздел «мокрушников»? Исходя из поведения гопников и пахана, другой мысли у меня не было. Они вели себя так, как-будто мы не в медеуском РОВД, а где-нибудь на мариинской пересылке. И что выйдем и разбредёмся по своим домам не через пару часов, а лет через пятнадцать.
- Документов при себе не было- честно ответил я.
- Вот мусора поганые, гребут малолеток ни за что, жизнь им потом ломают... этапами. - философски подытожил пахан, соскочил со скамейки и блатной походкой, шаркая сандалями, сделал вояж вдоль решётки.
По коридору кого-то тащили. Очередного «за что загребли, суки», которому «пять шагов осталось до дому, но не успел: приняли». Зазвенели ключи, и нового постояльца запихнули в камеру. Мужик лет пятидесяти. Прошёлся по кругу «сидельцев», поручкался с каждым. «Опытный» - подумал я. Гопники строили планы на будущее. У них явно остались вопросы к какому-то «лосю на воле». Сплёвывали под ноги. Сделать им замечание? Я в кино видел, что в «хате» плевать нельзя. Оставил затею, чтобы не опередить «лося с воли» в получении ощутимой претензии.
- Начальник! Начальник! - пахан вцепился в решётку. Его призыв гулко разнёсся по коридору.
- Чего тебе? - ответило без эмоций эхо.
- Оправку давай! - требовал пахан.
- Тихо сиди там - эхо было также спокойно.
- Два часа уже держите. Че за беспредел?¬- не унимался пахан.
Сержант вальяжно подошёл к решётке, немного позвенел связкой ключей, отворил камеру
- Кому там ещё в туалет надо?
Кто-то из гопников тоже снарядился с паханом до ветру. Я не решился. Хотя кто его знает, когда ещё на «оправку» поведут. Потихоньку познавал «феню». Чувствую - привыкаю.
- Слышь, студент - засоловелый после оправки пахан обратился ко мне. - деньги-то есть? «Началась старая песня» - подумал я. Гопники встрепенулись, как голуби на площади в предвкушении пшена.
- Нет. Менты всё забрали - практически честно ответил я.
Было уже поздно. В кармане у меня в те времена больше ста тенге и быть не могло. А ближе к ночи и вообще голяк, даже отбирать нечего. Гопники немого скисли. Ждали действий пахана, крутить меня на бабки или нет.
- От волчары, совсем беспределят - сокрушался пахан. - на, держи.
Пахан протянул мне какую-то мелочь. Гопники вконец растерялись, не зная, что делать, решили потерять ко мне интерес, во избежание тёрок с паханом. Я отказался, дабы не быть должным на будущее.
- Как ты домой поедешь? Держи - настаивал пахан.
- Да я пешком дойду , мне недалеко - соврал я.
Переть пешком до дому без перекуров мне часа два бы пришлось.
- Держи, я говорю, босота. Придёт время, кому-нибудь тоже на «киче» поможешь.
Перспективка не радужная для студента псих.фака.
Через два часа я шёл по Пушкина, в направлении «парка двадцати восьми». Было темно и прохладно. В кармане звенела мелочь, столь щедро ссуженная паханом. А в голове засела фраза:
- Начальник!!!Начальник!!! Оправку давай!!!
Мульда.
«На дальней станции сойду, трава по пояс» - всю дорогу крутилось в голове у Коли. Настроение было приподнятое. Так всегда происходит с людьми, когда они враз обрывают все связи с прошлым, собирают пожитки и мчатся навстречу новой жизни. У Коли жизнь как-то не задалась. К своим тридцати пяти накопил он немного - пару «ходок по малолетке», кримпленовый костюм коричневого цвета, и кожаный реглан - особая гордость. Детей не нажил, с бабами не везло. Поэтому, как-то раз проснувшись в очередном общежитии, Коля принял категоричное решение - к черту всё. Надо ехать. Собрал манатки в чемодан с углами, купил билет и рванул в Воркуту. А куда ещё? Подальше от всего. Там север, там морозы. Там можно начать все сначала. Да и заработки там о-го-го. Дорога была долгая. Чем ближе к цели, тем становился короче состав. На каждой станции отцепляли по вагону, а где и по два. Колин энтузиазм постепенно улетучивался. Так, в конце пути, когда в окне показался короткий деревянный столб с обшарпанным яйцеобразным щитом и надписью: «поселок Мульда», состав состоял из двух вагонов: в одном Коля и пара стариков, другой - почтовый. Выйдя на пустынный перрон ( перрон - это громко сказано, там где у обычных станций перрон, здесь была просто смесь грязи и угля, вместо ожидаемой "травы по пояс") и оглядевшись по сторонам, Коля достал беломорину и закурил. По правую сторону рельсы упирались в насыпь и были загнуты в обратную сторону. За спиной деревянное, крашеное в позапрошлой пятилетке здание вокзала. Даже не вокзала, а сруба, с покосившейся дверью, с от руки нацарапанной надписью над входом - «станция Мульда». Напротив, на запасном пути, возле разбитой «теплушки» с ржавыми колёсами и такими же рельсами, замурзанная дворовая собака чесала задней лапой пузо, опасливо озираясь на Николая. Докурив и сплюнув, Коля решительно вошел на вокзал и подошел к кассе. Сквозь мутное от разводов стекло на него глядела женщина, выкрашенная гидроперитом, с шалью на почках и бутербродом в руках. - Мне нужен билет - без особых церемоний заявил Коля. - Куда? - удивилась женщина, как-будто она никогда раньше никому не продавала билетов. - Назад. - На какое число? - На сегодня. - На сегодня нет. Ближайший поезд через три дня. - Как через три? А этот?... На котором я приехал? - Ой мужчина, - женщина разулыбалась - этот поезд уже ушёл. - Как ушел? Тем временем, в отражении окна кассы медленно уплывал почтовый вагон колиного поезда. Не задумываясь ни секунды, Коля выскочил на улицу. - Стой!!! Стой, сволочь!!! Но поезд не слышал Коли и продолжал набирать скорость. И Коля побежал. Вы когда нибудь бегали по шпалам? Расстояние между шпалами позволяет только семенить ногами, или же заставляет бегуна изображать из себя прыгуна в длину, далеко вперед выкидывая ноги. Коля избрал второй способ. Северную романтику к этому моменту уже как ветром сдуло. - Стой!!! Стой, сука!! - Коля, теряя силы, начал избавляться от балласта. Сначала улетел в сторону чемодан с углами, затем кожаный реглан. - Стой!!! - задыхаясь, продолжал кричать Коля, уже скинув с себя кримпленовый пиджак. Коля бежал из последних сил в одной нейлоновой рубашке, а поезд продолжал набирать скорость, не оставляя шансов новому воркутинцу себя догнать. Наконец бегуна покинули силы, он упал на коленки. Но злости было ещё хоть отбавляй. Коля зачерпнул горсть железнодорожной насыпи и со всей дури швырнул в спину уходящего поезда. А из груди, на выдохе, вырвался крик отчаяния и разнёсся по всей близлежащей, безлюдной тундре, напугав местных ворон и подняв их в тяжёлое свинцовое небо: - ПИ-ДА-РАС!!! Через три дня Коля вернулся на «большую землю». А ещё через пару лет, всё-таки уехал на север, но уже в Норильск. Там и прижился. Может, потому что туда только самолёты летают, и нет никаких поездов.