– Постарайся не нервничать, Уилл. – Доркас протянула мальчику нить пряжи. – Потрогай.
Уилл взял её двумя пальцами и покатал туда-сюда. Кожу начало щипать.
– Сколько лет вяжу – никогда такого не чувствовала, – сказала Доркас. – По-моему, она даже успокаивает мой артрит!
– Это самая мощная шерсть, из которой мы когда-либо вязали, – серьёзно проговорила Жунь-Ю. – Возможно, в ней даже хватит силы, чтобы распустить джемперы в домах горожан.
– Какими бы петлями мы ни вязали, Фитчету это наверняка аукнется, – усмехнулась Доркас.
– Мы используем для шарфа всю нашу волшебную пряжу, ещё и с прошлых лет, так что он будет о-о-очень длинным, – протянула Жунь-Ю. – И мы работаем по двое, сменяя друг друга, чтобы он вобрал всю нашу энергию концентрации. Похоже, мы почти закончили.
Снизу яростно звякнули колокольчики, потом отрывисто хлопнула входная дверь, распахнувшаяся так резко, что ударилась о стену. По лестнице простучали шаги, и в комнату ворвалась Гортензия, её очки сбились и криво сидели на переносице.
– Гортензия? – спросила Жунь-Ю, отложив вязание. – Что стряслось?
– Джемперы! – выдохнула Гортензия. – Тысячи джемперов! – Она замолчала, чтобы перевести дыхание. – Он вернулся. И уже запустил свои машины: они что-то делают с той шерстью, которую собрали Уилл и Софи! – Она сжимала в руках телефон. – Я созываю войска?
– Немедленно, – сказала Жунь-Ю. Она произнесла это очень спокойно, но вязали они с Доркас так быстро, что Уилл удивился, почему от их спиц ещё не разлетаются искры.
– Это Клинок, вызывает Мальчика Дэнни, – говорила Гортензия в трубку. – Всем в штаб. Повторяю: всем в штаб.
Доркас хихикнула.
– Может, настало время для 10–61? – спросила Гортензия.
– Что такое 10–61? – спросил Уилл.
– Это про молоко для чая, – объяснила Жунь-Ю, закатив глаза. – Не мог бы ты пойти поставить чайник, Уилл?
Когда Уилл снова поднялся наверх, Жунь-Ю, встав из-за стола, начала мерить Рассеивающий Шарф, обматывая его вокруг кулака и локтя как верёвки на кораблях.
– Надеюсь, мы связали достаточно, – сказала Доркас.
Гортензия выкатила большую грифельную доску на колёсах и начертила на ней что-то похожее на план шерстяной фабрики, испещрённый стрелочками, цифрами, инициалами и восклицательными знаками.
– Ого, круто! – похвалила Айви, поднявшись по лестнице вслед за Уиллом. – Мы собираемся снести эти чёртовы двери?
– Ох, я надеюсь, – сказал Уилл.
– Ты ничего не делаешь, а идёшь домой, молодой человек, – заявила Жунь-Ю.
– Вы шутите! – возмутился Уилл. – Опять?!
– Я согласна с Жунь-Ю, – сказала Матильда, которая пришла вместе с Айви. – Это не потому, что мы не знаем, на что ты способен, Уилл. В конце концов, ты спас наше положение.
– Спас наши шкуры, – сказала Гортензия.
– Спас наши задницы, – сказала Айви.
– Но я не могу простить себя за то, что из-за нас ты подвергался такой опасности, – продолжила Жунь-Ю, – и не допущу, чтобы это повторилось.
– Мы обязаны это сделать ради твоей бабушки, – сказала Матильда.
– А теперь свободен, – сказала Доркас.
– Можешь позвонить нам перед сном, если захочешь, – сказала Гортензия.
Именно в этот момент на лестнице показалась голова Холли. Девочка несла поднос с чаем.
– Кому чаю? Какой план, бабушки?
Жунь-Ю закрыла глаза и вздохнула.
– Все. Кому. Нет. Двадцати. Одного. Не. Участвуют. В. Операции, – сказала она.
– Но мы нужны вам! – возразила Холли. – Мы ведь не запали на эти паршивые джемперы. Вы что, не заметили? Мы считаем, что они колючие и отвратительные. Так может, есть смысл взять кого-то из нас с собой, вам не кажется? – Холли опустила поднос и подошла к стулу Доркас. На руке у неё висела шаль. – Я нашла дома твою шаль, бабушка.
– Моя шаль! Спасибо, милая!
– Видите? Мы можем помогать – мы, кому нет двадцати одного!
– О дитя! – сказала Доркас. – Что сказала бы твоя мама, если бы знала, что я позволяю тебе участвовать в таких опасных предприятиях?
– А что бы она сказала, если бы знала, что я позволяю тебе? – ответила Холли, поправляя шаль на плечах Доркас. – Отправляться за этим Джаспером Как-там-его Фитчетом, с этими хорьками и фабрикой, и его…
– Вулмэн! – сказала Доркас, вдруг выпрямившись. – Джаспер Вулмэн Фитчет.
– Что?
– Он сын Вулмэна! Теперь я вспомнила!
– Это всё твоя Шаль Памяти? – спросила Жунь-Ю.
– Да! – Доркас вскинула вверх обёрнутые шалью руки и оглядела всех собравшихся широко распахнутыми глазами. – Я всё вспомнила!