Уилл сорвал с себя джемпер «Фитчет и Хорьки» и бросил его на пол, перчатка полетела вместе с ним. Его пронзила боль, словно всё тело искололи иголками. Он коченел от холода, слабел от голода и пребывал в невероятном отчаянии. Он хотел домой, хотел к бабуле, хотел снова надеть джемпер «Фитчет и Хорьки». Он потянулся к нему. Всё что угодно – лишь бы избавиться от этого ужасного чувства.
Джаспер пнул в сторону джемпер «Фитчет и Хорьки» и быстро нагнулся за упавшей перчаткой. В следующую секунду он снова надел перчатку на руку Уилла и держал её, глядя мальчику в глаза. Слёзы струились из глаз Джаспера и стекали на волшебный джемпер.
– Уилл, ты в порядке?
Уилл дрожал, но потом иголки отступили, а рука потеплела. Он мог видеть, слышать, и внутри была тишина. Он медленно вдохнул.
– Что я наделал?! – прошептал Джаспер. Он смотрел на бабушек, которые отталкивали друг друга, чтобы посмотреться в самое большое зеркало.
– Мистер Фи-и-итчет! – позвала Гортензия.
– Мы ОБОЖАЕМ вашу коллекцию! – воскликнула Жунь-Ю.
– Мы хотим купить всё! – крикнула Матильда.
– Возьмите все наши деньги! – кричала Айви.
– Что мне делать? – прошептал мистер Фитчет.
Шурх-шурх. Шурх-шурх.
Что это за звук? Он доносился со стороны парковки.
Шурх-шурх. Шурх-шурх.
Тонкий голос запел:
Сквозь нору в земле,
Большого дерева вокруг,
Кролик бежит себе,
Ему наружу пора, на луг.
Это была Софи, она напевала вязальный стишок и крутила скакалку вместе с Холли.
Пролезь под забором,
Овцу найди,
Из-за забора вылези
И вскачь беги!
Великолепная Холли! Уилл тут же понял, что нужно сделать.
– Провяжите Петлю Слушания! – сказал он Джасперу. – Это всё исправит. Вот… – Он открыл корзину и вытащил Рассеивающий Шарф, от которого по-прежнему тянулась нитка к клубку шерсти с торчащими из него спицами. – Всего несколько петель, вот с этого конца.
– Н-н-но… я не умею, – растерялся Джаспер. – У меня никогда не получалось. Моя Лучшая Сторона… не очень хорошая.
– Бабуля думала иначе. Потому и связала этот джемпер.
– Она каждый год вязала мне что-нибудь, – сказал Джаспер. – Каждый год она мне что-нибудь отправляла. Япония, Италия, Германия – она везде меня находила.
– Видите? – сказал Уилл. – Она в вас верила!
– Но я никогда ничего не надевал! Я думал, она просто хочет досадить мне. Я думал, она на меня злится. В конце концов, я её предал. Я… – он сглотнул, – я обокрал её. Зачем вообще кому-то мне помогать? Я распускал каждый джемпер, который она присылала, каждый шарф и каждую перчатку, чтобы забрать волшебную пряжу. И всё это время… – он закрыл лицо руками.
– Если бы у вас не было Лучшей Стороны, вам бы не было сейчас так плохо, – заметил Уилл. Он протянул Джасперу спицы и конец Рассеивающего Шарфа. – Выкиньте из головы все мысли, чтобы в ней был только шум реки и эта песня.
Собери у изгороди
Золотую на заре,
Промой в ручье,
Расстели на траве.
Уилл посмотрел поверх плеча мистера Фитчета на улицу и увидел, что Холли и Софи быстро и широко крутят скакалку, а со всех сторон сбегаются дети, чтобы попрыгать через неё. Здесь были Оливия и Энни, Лорелея и Саймон, Иван и Алекси, Руби и Бен. Некоторые начали подхватывать слова песни, и с каждой минутой пение звучало всё громче:
Гребнем расчеши,
Смотри не зевай,
Веретеном спряди
И бабушке отдай.
Внезапно Джасперу показалось, что вязать Петлю Слушания – самое весёлое занятие на свете.
Он присел на изящный диванчик и принялся вязать, беззвучно проговаривая слова песни, его белые брови плясали вверх-вниз, а пальцы дёргались, гнулись и поворачивались. Потом он поднял глаза.
– Я… я вяжу её! – сказал он.
– Продолжайте, – подбодрил его Уилл.
Из-под спиц вышло пять сантиметров полотна, потом десять. Поначалу Фитчет улыбался – настоящей широкой улыбкой. Затем он рассмеялся, и теперь его смех звучал не как надтреснутый гобой, а как волынки и фанфары.
– Я вяжу её! – радовался Джаспер. – Ох, Уилл! Я связал её!
Снаружи послышалось шуршание автомобильных шин по гравию.
– Бандиты! Бандиты! – раздался голос Холли. – Парковка!
– Продолжайте, – велел Уилл. – Просто продолжайте.
Но песня стихла. Снаружи хлопнули дверцы машины. Джаспер поднял глаза, рассеянно хмурясь.