Уилл коснулся его руки:
– Гребнем расчеши, смотри не зевай…
Джаспер продолжил вязать.
– Веретеном спряди, – шептал он, – и бабушке отдай.
Уилл подошёл к окну. У здания на площадке стояли две чёрные машины. Все дети разбежались, кроме Холли, которая стояла в самой дальней части парковки, прижимая к себе Софи. Четверо мужчин в чёрных костюмах направлялись к фабрике. Бабушки высунулись из окон по всей длине здания.
– СПИЦВЕДЬМА! – крикнула одна из них.
Фитчет вскочил на ноги.
– СПИЦВЕДЬМА! СПИЦВЕДЬМА! – Бабушки втянулись обратно в магазин. Точно скворцы в весеннюю пору они носились из одного конца магазина в другой, и Уилл не понимал: то ли они волнуются, то ли напуганы. В итоге они снова нырнули в примерочные и плотно задёрнули за собой занавески.
Что касается Джаспера Фитчета, то было совершенно очевидно, что он в ужасе. Его лицо побелело, а зрачки расширились и стали похожи на пустые окна. Его руки бессильно повисли по бокам, и спицы с лязгом упали на пол.
Что-то заскреблось в старую дубовую дверь. Скрип-скрип. Словно острые когти. «Впустите меня», – как будто говорили они.
А затем раздался громкий стук в двери.
Джаспер пошатнулся.
Что-то вклинилось в трещину между досками, и железный засов вышибло из креплений. С гулом, напомнившим одиночный колокольный звон, он упал на пол.
Скрип-скрип. У Уилла зарябило в глазах и закружилась голова.
Двойные двери медленно раскрылись – и мистер Фитчет рухнул как срубленное дерево. Уилл кинулся к нему и успел подхватить его голову за секунду до того, как она ударилась бы об пол. Джаспер потерял сознание, его рука по-прежнему сжимала вязаный шарф.
В комнату степенной походкой зашёл пёс-корги, потом второй, потом третий. За ними следовали двое широкоплечих мужчин в тёмных костюмах, с закрепленной на ухе загнутой проволокой. Зайдя в помещение, они разделились и, обойдя весь зал и оглядев стены и окна, кивнули друг другу. Один из них коснулся проволоки в ухе и сказал:
– Чисто.
Точно две огромные статуи они замерли по обе стороны от двери, при этом по-прежнему окидывая взглядом комнату.
Уилл с колотящимся сердцем замер на месте.
В магазин зашла маленькая старушка, которую он никогда прежде не видел, на ней было стёганое пальто и шёлковый шарфик, завязанный под подбородком. Она тихо просеменила к мистеру Фитчету и наклонилась, чтобы взять у него из рук конец шарфа. Мгновение она его разглядывала, изучая Рассеивающую Петлю, а затем Петлю Слушания, которую Фитчет провязал в конце, а потом сама взяла спицы и добавила финальную петлю. Лёгким поворотом запястья она раскинула Рассеивающий Шарф так, что он лёг вокруг неподвижно лежащего Джаспера Фитчета.
По зданию пронёсся тихий шорох, словно сами собой развязывались тысячи узлов и нитки падали на пол. Когда звук замер, в воздухе повисли тысячи сверкающих золотых искр. По фабрике просвистел ветер – и вот уже золотистые искры, точно снежинки, плывут к небу, вокруг здания, оседают на деревьях, летят над парковкой и кружатся над поверхностью реки словно блестящие лепестки.
Бабули высыпали из примерочных, уже в своей одежде. Сначала они застыли неподвижно, широко распахнув глаза. Потом все одновременно присели в реверансе. На удивление грациозно.
Ещё один мужчина в тёмном костюме поднялся по винтовой лестнице из подвала. В руках он нёс две сумки, из которых торчали пушистые пучки шерсти цвета орехового пирога, поблёскивающего золотом. Одну из сумок мужчина протянул Жунь-Ю. От удивления у неё отпала челюсть, но она тут же овладела собой и взяла сумку, изящно склонив голову.
Бабушка в стёганом пальто посмотрела на Жунь-Ю со сдержанной улыбкой и степенно кивнула ей. Потом повернулась к Уиллу, окинула его взглядом с головы до ног, словно собиралась снимать мерки, и удовлетворённо кивнула.
– Так держать, – сказала она всем в зале.
Корги последовали за ней к выходу.
Джаспер внезапно пришёл в себя:
– Это была… Это была…
– Это была Спицведьма, олух, – сказала Айви.
– Глава Содружества, Защитница веры, – сказала Гортензия.
– Герцогиня Эдинбургская и Нормандская, – сказала Матильда.
– Сверхбабушка, – сказала Айви.
– Лорд Мэна, – сказала Доркас.
– Её Величество, королева, – сказала Жунь-Ю.
29
По всему Вязантону распускались джемперы. По всему городу волшебная пряжа стряхивала чары, и часть их всё ещё висела на деревьях, когда Уилл две недели спустя шёл по саду.