– Подойди ко мне, Маргарита, – сказал он, – и поспеши надеть эти драгоценности, которые возвратят тебе твой первоначальный вид, никогда не пытайся украшать себя силой волшебства. Оставайся благоразумной и доброй девочкой и ищи мужа, который полюбит тебя не за наружную красоту. Прощай, смерть этой преступной волшебницы выкупила меня из неволи, на которую я был осужден в продолжение двухсот лет. Не жалей о ней, она тебе лгала в своем рассказе и хотела умертвить меня, чтобы иметь возможность похоронить вместе со мной свои преступные тайны. Но духи, которых она напрасно настраивала против меня, приняли меня под свою защиту. Теперь я возвращаюсь к ним, но буду заботиться о тебе, если ты останешься всегда достойной моего покровительства.
Он расправил свои крылья и поднялся по направлению солнечных лучей. Маргарита увидела его в воздушном пространстве, она приняла его сначала за Геба в золотом ожерелье, потом он ей представился утренней звездой, и, когда он совершенно скрылся из вида, она стала искать труп лягушки, но на месте его нашла отвратительный черный-пречерный гриб, который распылился от дуновения ветра.
Она снова очутилась в своей комнате на стуле, а солнце светило ей прямо в глаза. Она подбежала к зеркалу и в первый раз в жизни осознала себя очень хорошенькой, только казалась несколько утомленной.
«Неужели это был сон? – подумала она. – Но отчего же на мне надеты старинные драгоценности, которыми бабушка так дорожит? Уж не во сне ли я ходила за ними?»
Она сняла их с себя, положила в шкатулку, пошла ко рвам и заглянула в шалаш, думая найти там Геба.
– Вы ищете лебедя? – спросил ее садовник. – Он улетел. На заре я видел, как он взвился за стаей диких лебедей, которые здесь пролетали. Я вам часто говорил, барышня, что нужно бы подломить ему кончик крыла, вам не угодно было меня послушать, вот он и улетел.
– Тем лучше, – сказала Маргарита, – потому что он теперь счастлив на свободе, но в то время, как он улетал, не заметили ли вы чего-нибудь около рвов высокого тростника?
– Тростника? Еще бы! Я беспрестанно смотрю за чистотой и сегодня еще повыдергал все отростки, которые пробиваются вокруг бассейнов, и усыпал все песком.
Маргарите сначала показалось, что на песке точно следы лягушачьих лап, отпечатавшихся во время неистового танца Квакуши. Но, вглядевшись внимательно, она узнала следы павлинов, приходивших обыкновенно копаться в земле.
В то же время она услыхала шум проезжавших лошадей и, взглянув, узнала на подъемном мосту своего кузена Пюиперсе, уезжавшего в сопровождении своих слуг. Она совершенно о нем позабыла и нисколько не огорчилась его отъездом. Она могла заставить его вернуться одним словом. Она это знала и на мгновение задумалась, потом пожала плечами и равнодушно смотрела на удалявшегося полковника.
Возвратившись домой, она увидела служителей замка, собравшихся на крыльце и деливших между собой то, что, уезжая, драгунский полковник бросил им на водку. Они роптали, что им приходилось не более как по одному су.
«Может быть, он намерен возвратиться, – подумала Маргарита, – оттого он их и наградил так мало, а может быть, он очень беден, а в таком случае его нельзя и винить».
– Виделась ли ты со своим кузеном? – спросила ее госпожа Иоланд, когда она вошла к ней с шоколадом. – Остается он у нас или нет?
– Я его видела издали, когда он уезжал, бабушка, но с ним не говорила.
– Отчего же?
– Сама не знаю! Может быть, оттого, что я слишком была встревожена сном, который хочу вам рассказать. Но так как этот сон или видение был следствием смутного воспоминания сказки о волшебной лягушке, которая меня усыпляла, я вас попрошу повторить мне ее как в детстве.
– Я едва ее помню, – отвечала госпожа Иоланд, – мне тем труднее передать тебе ее без изменения, что я при рассказе каждый раз изменяла ее. Погоди, я, может быть, и припомню… Жила-была в этом замке прекрасная наследница, которую звали…
– Ранаидой! – воскликнула Маргарита.
– Совершенно верно, – сказала бабушка, – она была волшебницей…
– И вышла замуж за прекрасного принца… скажите-ка его имя, добрая мама!
– Постой, дай припомнить!.. Вспомнила – принц Роланд!