— А что мне теперь делать? — спросила Таня, когда Таинство закончилось и она уже была одета и с крестиком на шее.
— Как что? — радостно сказал ей отец Василий. — Жить! А теперь беги к зеркалу!
Завороженно смотрела Таня на свое блистающее отражение: даже легкое розовое сияние виднелось вокруг головы.
— Ну! — Мама пихнула папу в бок, ничего не прибавив к этому «ну».
— М-да, — сказал папа.
— Ин-те-рес-нень-ко, — закончила за него Катя. И тут уж все втроем рассмеялись.
«Дзинь-дзинь...» — заверещал дверной звонок. Папа открыл дверь и увидел переводящего дух человека. Видно было, что он хочет что-то сказать, но воздуха ему нехватает. Наконец он произнес:
— Где моя дочь?
Папа понял, что перед ним Танин отец. А предыстория этого визита такова: когда Таня выскользнула из дому, родители поутихли (гости все же пришли), но мама вдруг встала из-за стола, кивком головы вызвала папу и сказала ему:
— Иди ищи Татьяну: я чувствую недоброе.
— Да что ты... — заикнулся было тот: очень ему не хотелось уходить от застолья. Мама Тани взглянула на него — очень страшные у нее были глаза.
— Иди! — воскликнула она.
У Таниных бесов, что были развешаны по квартире, тоже, как показалось папе, морды погрустнели.
— А что ты недоброе чувствуешь? — шепотом спросил он.
— Иди, — только и смогла вымолвить Танина мама. Рукой она держалась за сердце. И тут тревога и страх из ее глаз влетели в папины и — ух! — его по голове. Танин папа стремительно сорвался в погоню. Он бессмысленно носился по улицам, пугая прохожих, пока, наконец, не вспомнил про ее рассказ о зеркале. Минут пятнадцать метался в поисках Катиной квартиры. И вот он здесь. Папа указал ему на бабушкину комнату. Когда Танин папа увидел свою дочь перед зеркалом, он успокоился немного, а когда подошел к ней, чтобы взять ее за руку, и сам на себя посмотрел, подпрыгнул сначала, вскрикнул, а потом приблизил лицо вплотную к зеркалу:
— Гляди-ка, такой же, как ты рисуешь.
— Я уже сказала тебе, — ответила Таня, — что рисовать их больше не буду, а тебе надо креститься: ты же некрещеный, иначе был бы такой, как я.
И взорвались в Танином папе те силы, что выкинули его из дому и гоняли по улицам.
— Уж не крестилась ли ты здесь?! — закричал он. И заскребло по коже, заныло по костям: «Опоздал!»
— Да, папа, меня окрестили, — ответила Таня. — Ты посмотри на меня в зеркало.
Но Танин папа дернул дочку за руку и выскочил в большую комнату. Едва не сшиб притом стоящих в двери остальных присутствующих.
— Вы... — Танин папа злобно оглядел всех четверых, — вы ответите за это!
— За что? — спросил отец Василий. — Ваша девочка сама пришла и попросила. На мне сан священника, я не мог отказать.
Танин папа зыркнул на дочь, словно хотел застрелить ее глазами, и рявкнул отцу Василию:
— Поп! Мракобесина! Не имеешь права на дому крестить! Всех... — словно вспомнив что-то, он дернулся и запустил руку Тане за шиворот и вытащил крест. Руки его дрожали. Он смотрел на крест, как Таня недавно на беса. Казалось, он сейчас из самого себя выскочит. Мама Тани в это время также сама не своя ходила по комнатам туда-сюда, не обращая внимания на гостей.
— Успокойтесь, — подался к Таниному папе отец Василий, но тот отскочил, точно от прокаженного. В руках у него был крест на веревочке.
— Папа, отдай, — робко пискнула Таня. Она вся уже была в слезах.
А папа ее будто раздумывал, что ему с крестом сотворить: проглотить ли, чтобы его не было, или еще что. И вдруг — р-раз! — и крестик в руках у Кати. Еще мгновение — и она за спиной отца Василия. Танин папа, изумившись нападению, дернулся было в сторону отца Василия, но дорогу ему заступила мама.
— Так, вещественное доказательство похитили! Ну, это вам не поможет. — Злость в его глазах была ужасна.
— Помоги ты лучше себе, чадо, успокойся, — ласково сказал отец Василий.
Тот не ответил, схватил Таню за руку и, проскрипев что-то, убежал.
— Что ж он теперь с ней сделает? — воскликнула мама.
— Ничего, — спокойно сказал отец Василий, — до дому дойдет, угар пройдет, поорет немного, потешит беса, шлепнет девчушку пару раз, ну а этим Христу хвалу воздаст, пострадает девчушка за Христа — и все. И будет думать, как бы меня со свету сжить. Однако это не страшно. Идем? — обратился он затем к папе.
— Куда? — спросил папа, но затем спохватился: — Да, конечно.
Мысли папины прыгали от напиравших событий, смысла их он не постигал и шел сквозь них, как в тумане.