Сотрудники провожали меня жалостливыми взглядами.
— Чего пялитесь? — огрызалась на каждом шагу я.
Двери бизнес-центра закрылись. К черту. Прощай, Брэндон Кроссман.
Вызвав такси, я поехала домой. Слезы снова метнулись ручьями по щекам. Пускай будет больно. Боль — единственная константа моей жизни.
***
Что с ней не так? Что не в порядке с этой молодой и безусловно сногсшибательной женщиной?
Брэндон смотрел, как она вразвалочку выходит из здания и ловит такси. На лице нет эмоций, только разводы туши от слез. Одежда порвана и испачкана.
Наверное, он погорячился, назвав ее шлюхой. Таких вольностей он никогда не позволял себе в отношении женщин. А эта сцена с бельем…
— Идиот, — вздохнул он и плеснул себе полный стакан виски.
Жестокость не в его стиле. Но она просто выбесила его сегодня! Сорвало тормоза, и он никак не мог остановиться.
Ведь он уже намекнул Ким, что у него есть на примете хорошенькая сотрудница, с которой возможно, что-то получится. И в этот же день эта сотрудница заявляется с размазанной тушью и рваными колготками. Но больше всего его задел ее самодовольный взгляд.
Пустой стакан поехал по столу, когда Брэндон отшвырнул его.
Кейт не может быть шлюхой. Шлюхи не носят одежду из чистого шелка, не используют люксовые духи и не выглядят так дорого.
— Идиот, — опять повторил он и откинулся на спинку стула.
Поскорее бы день закончился, но он только-только начался…
Глава 4
Глава 4.
Улица плавилась и коптилась зноем, было нечем дышать, даже учитывая, что в таких дорогих ресторанах всегда есть великолепный кондиционер.
— Погода полное дерьмо. Пора валить в горы, — произнес Майк, листая меню и выискивая что-нибудь подороже и покрепче.
— Ну если ты продолжишь бухать в десять утра, то горы станут последним твоим пристанищем, — усмехнулся Брэндон и сам отпил коньяк.
Совсем чуть-чуть. Весь бокал махом.
— А сам-то ты что делаешь? Не бухаешь с утра? Напомню, если у кого-то уже коэффициент интеллекта упал — это третий бокал.
— На душе паршиво.
— Весомый аргумент для пьянства.
— По-твоему, есть еще какие-то аргументы, чтобы начать пить?
Чуть-чуть боли — и хочется залить в себя тонну коньяка, виски, мартини, да всего, что можно купить за деньги. Вот парадокс: за деньги можно купить все.
— Ненавижу деньги, — пробормотал Брэндон и подозвал официанта для заказа еще одного бокала. — И обожаю их в то же самое время.
— Не гони, чувак. Деньги — лучшее, что люди придумали. И да, я так говорю потому, что они у меня есть.
Майк оторвался от меню и посмотрел на скисшего друга. Нашел же повод для грусти — какая-то баба с работы!
— Ты все из-за этой цыпочки паришься? Непохоже на тебя. Вроде после Беатрис ты поклялся не подпускать женщин и близко к своему сердцу. Твоя кислая мина сейчас говорит о том, что ты не следуешь собственным клятвам.
— По*уй на клятвы. Какой толк от них? Только вечная боль и бесконечное сожаление.
Ресторан погрузился в тишину. По крайней мере, ему так казалось. В его голове все точно замерло. Стихло. Умерло. Больше не было живым.
Так всегда происходило, когда он думал о прошлом. О том, что она сделала. Как жестоко она разбила его сердце и прошлась по его осколкам сапогами с грязной подошвой. Прошло уже пять лет, а сердце он свое так и не склеил. Чертова китайская подделка — не подлежит восстановлению, если однажды ты ее разобьешь. Или позволишь это сделать другим людям.
— Она не такая как все, понимаешь?
— Нет, — хмыкнул друг. — Звучит как фраза из сопливой драмы. Что именно тебе подсказало, что она не такая? Ее дебильные выходки? Ну да, она, по всей видимости, чокнутая.
— Заткнись, ладно?
— Ок.
Майк знал, когда надо заткнуться. Он чувствовал, что эта девушка действительно задела каменное сердце его друга. Может, ему и нужна была всегда такая оторва без тормозов? А не милая девочка-паинька в розовых пайетках, которая с легкостью позже вырвала из него саму душу.
— В ней есть что-то, какая-то загадка. Я сразу это понял. Она не Беатрис. Вполне возможно, ненормальная, но за этим поведением скрывается нечто… Бунт? Протест? Всемирная акция неповиновения?
— Сразу понял, поэтому полил с ног до головы грязью и обозвал шлюхой? Ты кандидат в мастера психологии.
Брэндон громко вздохнул и отодвинул очередной бокал.
— Я… я снова разочаровался. Она понравилась мне. Своей искренностью. Не дешевая игрушка без души, а живой человек, которому может и больно, и радостно. А потом эти колготки и макияж, все это видела Ким… Я решил, что она так показывает мне свое отношение.