— А она приняла Ким за твою девушку.
Брэндон кивнул.
— И решила отомстить тебе уже за свои надежды, возложенные на тебя.
Еще один кивок.
— И тебе не понравилось, что эта женщина оказалась еще и изобретательной, и сильной?
— Повторюсь, я идиот.
Подали завтрак. Майк накинулся с остервенением на еду, а Брэндон сосредоточил все свое внимание на бегающих по делам людям внизу. Вот и он, как полный придурок, мечется из угла в угол. Паршивец несчастный.
— Что намерен делать?
— Не знаю.
— А эта твоя Кейт случайно не родственница Хлои Белл? Хотя навряд ли, — отмахнулся от этой идеи Майк.
— Кто такая Хлоя Белл?
— Ты не знаешь?! — округлил глаза друг. — Сразу видно, что у тебя нет девушки. Моя мне все уши уже прожужжала насчет этой Хлои.
— Да кто это, черт тебя дери? — вспылил Брэндон.
— Черт пусть тебя дерет, — хохотнул Майк. — Модель это какая-то супер крутая и красивая, и стильная, и вообще «Хочу быть, как она, Майки!»
— Я не в курсе даже кто есть Хлоя Белл, поэтому и насчет их возможного родства ничего не могу сказать…
— Это бред. Сестра такой крутой модели явно бы не работала секретарем и не пыталась свести счеты с жизнью у дешевого бара. Не заморачивайся. Давай лучше обсудим…
— Подожди! Жуй свой салат, а я пока погуглю про эту Хлою.
Брэндон оперативно достал «Мак» и застучал по клавишам. Ему сносило крышу от мысли, что это может быть правдой. Тогда у него будет возможность узнать гораздо больше о Кейт.
— Так, Хлоя Белл… Замужем за Виктором Хьюзом. А вот про него я слышал. Ким иногда пускает по нему слюни. Как жаль, что я пошла в бизнес, а не в модели, и все в таком духе. О, черт, Майки.
— Что там такое?
— У нее правда есть сестра Кейт. — Брэндон сглотнул и повернул экран к другу.
— Которая долгое время не вставала с инвалидной коляски, и только помощь сестры поставила ее на ноги, — дочитал тот. — Ого!
— А фотки сестры есть? Ну вдруг это другая Кейт.
Пальцы Брэндона снова залетали по клавиатуре. Святое дерьмо, как они вспотели.
— Бл*ть.
— Понятно, фото есть.
С экрана на них смотрела целая куча профессионально сделанных фотографией, с которых лучезарно улыбались две потрясающие девушки. Только на них Кейт Белл не была еще такой угольно-черной бестией.
— Что же с ней стало… Смотри, какая красотка. Ни намека на отчаяние.
— А это кто? — Майк указал на парня рядом с Кейт на одной из фотографий.
— Сейчас попробуем найти. Есть! Сеть меня пугает: любой проходимец может узнать все о тебе по щелчку мыши.
— Не тяни, у кота уже яйца болят. Кто он?
— Какой-то Бенни, бывший парень.
— Вот и отправная точка в понимании мисс Белл.
— Думаешь, он причина ее нынешнего состояния?
— Уверен. Только из-за мужиков бабы запускают себя до такого состояния.
Наверное, Майк прав. Брэндон был ошарашен до глубины души. Кейт когда-то не могла ходить… Господи, да он о таком даже подумать не мог. Даже вообразить.
— Я обязан все исправить, — решительно сказал Брэндон, захлопывая ноутбук.
— Уверен, что ей нужна твоя жалость?
— Это не жалость.
— Что же тогда?
— Не знаю, — раздражительно повел плечом он. — И не хочу пока знать. Даже если и жалость. Кто-то должен ее проявить по отношению к ней.
— Да ты прямо Бэтмен. Или кто там спасает брошенных и обездоленных?
— Заткнись.
Эмоции — не лучший советчик. И зря он их послушался. Идиот. Идиот. Идиот.
***
Я постоянно смотрела на этот чертов телефон. Так и тянуло позвонить Хлое. Но я не буду этого делать. Не буду портить ей жизнь.
От таблеток клонило в сон, и я изо всех сил боролась с сонливостью. Такой у них механизм работы: боль подменяется сном. Но когда ты просыпаешься, чувствуешь еще больше боли.
Мысли мои занимал переезд. Правда, куда? Кто бы мне подсказал, в каком месте я смогу наконец-то зализать свои раны и зашить все дырки в своей душе? Кажется, такого места нет.
— Махну в Израиль, — сказала сама себе, листая путевки на сайте турфирмы. — Паломничество, священная земля…
Какой мне Израиль. Я же разваливаюсь на куски. Надо сразу в гроб — там мне будет лучше всего.
Сегодня я ходила (точнее ползала) по дому блеклой тенью, какой-то серой мышью. Чистое лицо, без следов макияжа. Не лицо, а безжизненная картонка с запавшими глазами и сухими губами. Волосы чистые, но висящие старыми веревками, отдающими гниением. И одежда. Черный домашний костюм из шорт и майки. Сама жизнерадостность.