— А то, — я приблизилась к нему и сымитировала желание поцеловать, касаясь его губ, — что у нас не будет секса, пока я не решу, что вы достойны. И даже поцелуя. Посмотрим на вашу выдержку, мистер Кроссман.
Я отпрыгнула от него, когда он начал поднимать руки, чтобы обнять меня за талию. Да, это будет сложно, но мне уже нравились условия этой игры. Не только же мужикам со мной играть. Пришел мой черед.
— Мстите, мисс Белл?
— Именно!
— Я согласен. Про секс я понял, но на «ты» мы же можем перейти, Кейт?
От его «Кейт» у меня свело низ живота. Будет сложно придерживаться обета безбрачия с этим самцом…
— Это я могу себе позволить, мистер… Брэндон.
— Мне нужно на работу, а это тебе. Компенсация за причиненный материальный ущерб.
Он оставил черный пакет с красивой золотой надписью и удалился. Выждав пару секунд (ровно столько способно выдержать мое самообладание), я достала его содержимое.
— Кайф.
В пакете находился комплект черного кружевного белья ручного изготовления. На бюстгальтере были видны вкрапления драгоценных камней. Наверное, бриллианты. От одного прикосновения к этому белью, становится понятно, сколько тысяч долларов оно стоит, возможно даже десятков тысяч.
Я мечтательно прикусила губу, размышляя о том, как рано или поздно покорю его самые смелые фантазии в этом умопомрачительном комплекте.
Глава 5
Глава 5.
Ах, как же хорошо ощущать себя женщиной! В истинном смысле этого слова. Не просто вешалкой для дорогой одежды, облитой дорогим парфюмом и разукрашенной дорогой помадой. Женщиной, которой увлечен мужчина.
Богатый. Красивый. Классный.
Тогда мы и чувствуем себя женщинами в полном смысле этого слова. И не надо никаких феминистических уловок. Всего-то мужик рядом. Но какой мужик — то же имеет значение. И размер имеет значение… Интересно, какой у Брэндона…
— Господи, ну и бардак из философии и похоти в моей голове, — прошептала в бокал с коктейлем я, дожидаясь Хлою.
— Ну, как ты, малышка? — сестра обняла меня сзади, и я улыбнулась.
— Миссис Белл, я лучше всех. Впервые это так. И я не вру!
— Я по глазам вижу, что не врешь. И по прическе.
— Прическа?
Точно, я же сделала на днях мелирование.
— И вообще, Кейти, ты выглядишь иначе. Не знаю, что в тебе изменилось, но ты такая… простая, что ли. Не обижайся, ладно?
— И не подумаю обижаться.
Я понимала, о чем она говорит. Отлично понимала. Сегодня цвет моей головы не привлекал ворон своей чернотой, макияж не был настолько вызывающим, чтобы делать меня похожей на огородное чучело.
— Мне идет такое окрашивание?
— Очень! Давно пора было вернуться к светлому цвету, а не к этому готическому. Мы же Белл — светлокудрые ангелочки, Кейти!
— Если вспомнить, как эти ангелочки отрывались в клубах…
Я запнулась. Табу! Нельзя заходить за эту границу. Красный свет. Не влезай — убьет. За этой чертой прошлое, и мне нельзя туда возвращаться.
— Полностью светлой я больше никогда не буду, — двусмысленно сказала я, имея в виду и свои волосы, и свою душу.
— Милая, я отойду еще на минутку. Подождешь меня?
— Без проблем.
Пока Хлоя решала какие-то важные дела, у меня в голове пронеслась шальная мысль заказать бокальчик коньяка. Ну всего лишь бокальчик. Затем подоспела другая мысль и начала бить первую. Нельзя бокальчик! Пусть бокальчик останется тоже в прошлом. Все дерьмо (и прошлая любовь, и алкоголь) — добро пожаловать на свалку ненужного и безразличного.
— А с макияжем что у тебя, Кейт? Где алые губы и длиннющие стрелки? — вернулась Хлоя.
— Началось, — простонала я. — Гуру моды снова здесь.
Она хихикнула и приступила к своему коктейлю. Давно такого уюта и умиротворения не было. Давно я не была счастлива и спокойна.
— Надоел этот вид шлюхи. Надоело пытаться убедить себя и весь мир, что я отвязная девчонка, которой все по плечу.
— Это заслуга этого придурка! — вскипела Хлоя. — Подумаешь, напились пару раз, а он устроил из этого целую драму! Кто бы могу подумать, ублюдок.
— Хватит! Не хочу слышать о нем, даже если ты не называешь его имени, — слезно попросила я, вся сжимаясь.
— Прости, прости, Кейти. Я сама постоянно на взводе, когда подумаю о нем. Есть и хорошие новости.
— Какие?
— Виктор терпеть его не может. На дух не переносит. Бенни же когда-то за мной увивался тенью. — Глаза Хлои захмелели от разговора о муже. Я тоже так хотела! — Он пообещал, что убьет его маникюрными ножницами, если когда-нибудь встретит.
Мы прыснули от смеха, и я на минуту забыла, стерла, выкинула всю свою боль. Искренне смеяться — дар, которой получили не все люди. Пора бы опять его вернуть себе, а не замыкаться в панцирь изо льда.