Сказала-то я ему одно, а в голове уже созрел план по тому, как занять свое свободное время. Гугл мне в помощь!
— Вот и отлично. Не забивай голову ерундой.
— То есть считаешь ерундой тот факт, что, начиная новые отношения, ты поклоняешься своей бывшей пассии? Иначе, как идолопоклонством я это назвать не могу. Столько фоток в доме, на каждой стене!
— Кейт, прошу, не надо. Меня давно с ней ничего не связывает. Лишь память.
— Ну так и плачь ночами о ней, прижимая к груди фотографии, зачем я тебе?
— Я хочу попробовать начать все заново. Не отталкивай меня, Кейт.
Он приблизился ко мне и обнял за плечи, позволяя самой решить, нужны ли мне более крепкие объятия.
— Давай просто попробуем сделать этот шаг из темноты. У каждого темнота своя, но она обоих нас ослепляет. Ты же тоже не можешь никак выйти из безумной депрессии, постоянно выкидывая что-то новенькое? И я могу убрать эти фото. Люди ушли, но боль осталась. Нужно время, чтобы рана затянулась.
— Я в это не верю. Раны не затягиваются. Они просто тише скулят, и ты привыкаешь не обращать на это внимания.
— Значит так. Постараемся включить погромче музыку.
Я уткнулась в его грудь лицом и выдохнула. Не буду буянить и срываться с обрыва головой вниз. Все эти отчаянные побеги не приносят никакого удовлетворения, только временный триумф. А после него снова все болит и каждую кость ломит.
— Мир? — Он показал мне согнутый мизинец.
— Угу. — Я сплела его со своим.
— У нас все получится, Кейт. Когда-нибудь мы оба будем готовы сказать всю правду и убить одним махом все недосказанности между друг другом.
— Да.
Какое-то время мы стояли молча, обнимая друг друга. Стало так тепло. После разговора с ним. Первое мое правильное решение в жизни. Ведь каждый раз убегая, мы создаем великую вероятность того, что однажды зайдем в тупик и бежать дальше будет просто некуда.
— Вот вы где! — Мишель вошла в сад и удивленно застыла. — Стейки готовы.
— Кейт моя девушка, Мишель, — неожиданно признался Брэндон, и я чуть не задохнулась от нахлынувших эмоций.
Ее лицо не выражало радости — и плевать. Главное, что нам с Брэндоном было радостно.
— А я сегодня надела крутое белье в надежде на незабываемый секс, — шепнула ему на ухо я, пока мы шли в столовую.
— Что же ты раньше не сказала?! Я бы прогнал ее ко всем чертям в отель!
Я удовлетворенно засмеялась и села за стол рядом с Брэндоном.
— Кружевные трусики цвета светлой пудры, — поделилась еще кое-какими важными деталями я, пока Мишель возилась в кухне.
Он покраснел, но явно не от смущения. Возможно, все не так плохо, как я думала. А белье это я выкину. Несчастливое оно. В следующий раз надену черное. В следующий раз… который несомненно будет.
Глава 8
Глава 8.
Утро в моей квартире было солнечным как никогда раньше. Нет, вру. Бывало так же неплохо, когда я в конце концов встала с этой проклятой коляски. Вот тогда тоже светило яркое солнце. Даже когда шел дождь.
Тогда моя жизнь приняла новый оборот. Я пообещала сама себе, что больше не позволю грусти стучать в мой дом. А потом небо затянуло тучами и грянул гром. Гром нашего с Бенни расставания, который снова закрыл солнце и его радостные лучи.
— Как ни старайся, а это дерьмо не идет из головы, — пожаловалась я себе и тряхнула головой.
Мне хотелось хорошенько постучать по ней, чтобы вся шелуха мыслей о прошлом слетела раз и навсегда. Мне постоянно казалось, что если он позовет меня обратно, я пойду за ним. Побегу, как собачка без гордости и самоуважения.
Но — я встала перед зеркалом в полный рост — сейчас у меня есть Брэндон. И мне есть, куда бежать. Или идти размеренным шагом.
— Учитывая, сколько вокруг этого мужчины вьется баб, спокойно идти не получится, — ухмыльнулась я.
Рыжая Милли. Мишель, еще в добавок его бывшая… ну и конкуренция у меня. А с другой стороны, я не могла ответить себе на один вопрос: нужны ли мне вообще конкурентки? За что мы соперничаем? У нас даже секса не было! Вряд ли у нас получится что-то похожее на отношения.
Я постоянно окуналась с головой в пессимизм и твердила себе, что у нас ничего не выйдет. Откуда я могла это знать? Да ниоткуда. Мне просто хотелось, чтобы было так. Чтобы ничего не вышло уже сейчас, переболеть им и успокоиться.
Но ведь только смелые пьют шампанское? Трезвость я вообще не люблю. Придется рискнуть снова. С Брэндоном я только это и делаю. Рискую и не знаю, что со мной сделает завтрашний день. Одарит счастьем или размажет к черту по земле?
На сковородке трещали блинчики, на другой шипел омлет, а я принялась за «Цезаря». Давненько я не завтракала нормально. В самые светлые дни своей депрессии я накрывала пир: вода и яблоко. А то и яблока не было. Пришла пора снова заиметь округлости на тощих костях!