— Валяй, Кейт. И тебе не кажется, что мы все равно общаемся как идиоты? Вечно спрашиваем разрешения что-то спросить друг у друга. Это не есть нормально.
— Да, я заметила. Пусть пока будет так. Рим не сразу строился.
— Наш Рим, видимо, будет строиться очень долго, — ухмыльнулся он.
— Главное результат. Мой вопрос: надеешься ли ты на то, что прошлое когда-нибудь вернется и у вас получится создать семью вновь?
Немного философский вопрос. Но меня мучили, просто терзали эти фотографии в его доме. Он ведь не маньяк, чтобы каждый день (каждый!) созерцать свою бывшую на каждой стене.
Молчит. Молчание знак того, что ответ тебе, Кейт, не понравится.
— Ладно. Я за мороженым, — пробормотала я, понимая нелепость своего положения, и поплелась к ларьку.
Вероятность того, что у нас сложатся гармоничные отношения, уменьшалась день ото дня. Мы и гармония? Ха-ха-ха.
Обратно к Брэндону я не торопилась. Долго считала всю имеющуюся у меня мелочь, хотя были и купюры. Потом долго выбирала мороженое. И еще дольше шла назад. Не хотелось возвращаться. Было больно.
От чего? От его возможного ответа. Мы с ним, как рыбы на суше, барахтались в песке и задыхались.
— Не надеюсь, — этими слова встретил меня Брэнди. — И даже не хочу этого. Она когда-то буквально вывернула мое сердце наизнанку, вгрызалась в него зубами.
Его челюсть сводило от злости. Да у нас много общего. Со мной происходит то же самое, когда я говорю о Бенни.
— Зачем тогда… — я осеклась. К черту эти вопросы, которые он не хочет сейчас слышать. — Будешь мороженое? — протянула ему шоколадный рожок.
Он откусил кусочек и шоколадными губами впился в мои.
— Нас с ней связывало нечто большее, чем просто любовь. И эти фотографии хранят память именно об этом. Больше ничего не осталось.
Все ясно. Спасибо.
— Меня с моим бывшим тоже связывало что-то большее. И тоже ничего не осталось. Они все разбили, правда?
Наверное, говорить о бывших и жаловаться на разбитое сердце — не самый лучший выбор темы для разговора. Но это же я, Кейт Белл. Я достала зеркальце и стала стирать мороженое с губ.
Все наши встречи всегда какие-то неправильные. Дурацкие. Мы не можем закрыть глаза на прошлое друг друга и вечно пытаемся залезть в него своими руками. Сомневаюсь, что это удачный старт. Больше похоже на конец.
— А может, — Брэндон притянул меня к себе, — все были правильно? Они оставили нас ни с чем, только с гложущей болью, чтобы мы встретили друг друга?
Он отодвинул упавшие на лицо прядки волос и поцеловал меня. Нет, у нас определенно странные отношения. Мы целуем друг друга, чтобы знать, что все хорошо. А до этого вспарываем друг другу нервы острым ножом.
— Мы же не сделаем то же самое с собой? — тихо спросила я.
— Нет, Кейти, — прошептал мне в волосы он, и я выдохнула.
Кейти… Это лучшее «Кейти», которое я слышала в своей жизни. Хлоя так не умела. Из ее уст мое имя не звучало так умиротворенно, оно не звало с собой в уют и покой.
— Я хочу пообедать в интимной обстановке.
— К тебе? Или ко мне?
— В интимной, Брэнди. В наших домах всегда будет третий лучший.
Больше в его дом я ни ногой. Там слишком много этой Беатрис. В моей квартире тоже бродит невидимый призрак. О нем знаю только я, и мне он мешает.
— Что предлагаешь?
— Снять номер в гостинице на день.
— Звучит пока не очень прилично, — подмигнул он мне.
— Я же сказала в гостинице, а не в мотеле!
Пошляк хренов.
— Я тебя понял, Кейт. Гостиница, а не мотель.
Как я и рассчитывала, кошелек и вкус Брэндона привели нас в шикарнейшие апартаменты.
— Знаешь, Брэнди, в таком номере совсем не охота есть…
— А что охота делать? — спросил он, расстегивая верхние пуговицы рубашки.
Я села на двуспальную кровать, кайфуя от ее мягкости, и поманила его пальцем. А постельное белье из шелка дарило просто божественные ощущения.
— Ты уже готова? — удивился Брэндон, расстегивая пуговицы быстрее, но составил мне компанию.
— К чему?
Взявшись за ремень его джинсов, я одним движением его расстегнула. Раздался вздох Брэндона.
— К сексу, — выдохнул он.
— Кто сказал, что у нас будет секс? — состроила удивленные глазки я.
— Ты же сейчас…
Рубашка распахнулась, обнажая его торс. Я повалила его на спину и легла на него сверху.
— Брэнди, никакого секса, — поцеловала его в губы и стала спускаться по шее вниз. — Просто нет сил бороться с собой. Хочется касаться тебя.