Я видела, как Хло улыбалась. Ей оставалось только на весь зал крикнуть «горько», так ее разрывало от счастья за нас.
— Кстати, Брэндон, я думаю, что еще обращусь к тебе в более формальной обстановке. Мой муж подумывает о запуске телешоу о модельной жизни. Я порекомендую ему твою компанию.
— Конечно, Хлоя, буду рад.
Они пожали руки, и остаток утра проходил в изумительной атмосфере. Мы болтали обо всем на свете, и я не пыталась быть такой же тварью, как сестра Брэндона. Никаких подтекстов и скрытых смыслов или разговоров о том, в чем бы он не разбирался. Это было взаимное общение, а не обмен стервозными репликами.
— Что ж, — вздохнула Хлоя, — была безумно счастлива встретиться с вами. Надеюсь, повторим? Пора на самолет.
— Конечно, любимая сестричка.
Я крепко обняла ее, и услышала, как она прошептала мне на ухо:
— Он клевый, Кейт. Не дай только своему счастью пинка под зад.
— Хорошо, — так же тихо ответила я.
Они обнялись с Брэнди, и мы проводили Хлою до такси. Встреча с семьей прошла просто замечательно! Мы еще какое-то время посидели в ресторане, наслаждаясь друг другом.
— Почему ты не живешь вместе с сестрой? Хотелось сбежать подальше ото всех?
— Да, искала спасения в перемене мест. Но все мы знаем, что это одно из самых больших заблуждений. Сбежать не значит вылечить душу.
— Готова поделиться историей о бывшем?
Не знаю, была ли я готова. Всей правды он точно сейчас не услышит, а часть рассказать можно. И начать потихоньку сжигать мосты. С прошлым.
— Делиться особо нечем, Брэнди. Ты не поверишь, но это так. Никакого криминала или мексиканских страстей. Он просто бросил меня.
— Просто бросил?
Я кивнула. Рука Брэндона прижала меня сильней к его телу.
— Поэтому тебе так срывало крышу?
— Сколько бы раз тебя не предавали, легче от нового предательства не становится.
— Сейчас ты назвала это предательством, а не просто бросил.
— Начинаешь устраивать допрос? — нахмурилась я.
— Нет, прости. Запретный плод сладок, — признался он и оставил на моей макушке поцелуй.
Значит, моя душа была для него запретным плодом. И ему так и хотелось расковырять его вилкой. Как я понимаю Брэндона! Я чувствовала то же самое по отношению к нему.
— Твоя очередь выложить часть правды, — слегка пихнула его в бок я.
— Моя правда очень похожа на твою. Меня тоже бросили, но не просто, а растерзав перед этим душу в клочья.
— Что именно она сделала?
Попытаю счастья, вдруг расскажет. Хотя зачем мне это надо? Чтобы не совершить тех же ошибок, что она? Но к чему? Пусть все идет так, как должно идти. И если суждено напороться на острые копья — пусть так и будет.
— Не отвечай, — быстро передумала я, — не хочу знать. Что бы она не сделала, это ее проступок и ее вина. И это в прошлом.
— Ты когда стала такой мудрой, Кейт?
— Когда поняла, что чувствую к тебе нечто настолько искреннее и чистое, что все мои прежние чувства стали казаться грязью и пылью.
— Спасибо за такое сравнение, — улыбнулся он.
На душе полегчало. Все-таки открытый разговор, когда никто ничто не таит от тебя и не оберегает свои тайны яростно, словно от них зависит его жизнь, может помочь лучше понять друг друга.
— Кейт, — позвал меня Брэндон, оплатив счет, — ты вроде обещала, что я останусь без костюма…
— Но ведь еще даже первая половина дня не закончилась!
— А должна?
— Секс только вечером и только при выключенном свете!
— И в миссионерской позе?
— Никак иначе. Я из приличной семьи!
Мы вышли из ресторана и направились к его машине. Была не была. Зачем ставить палки в колеса самой себе?
— Садись на заднее сиденье, — попросила я.
— Зачем?
— Просто сделай это, черт возьми.
Пожав плечами, Брэндон сделал это. Я сразу же потянула его за галстук на себя и оказалась на спине.
— Снимай костюм, Брэнди.
— Ты уверена?
— Да.
— Точно?
— Я не девственница, если ты этого боишься.
— Как жаль…
— Что? — я толкнула его в плечо.
— Я тоже не девственник, — усмехнулся он и начал осыпать мою шею и ключицу быстрыми поцелуями.
Трусики уже просились слететь с меня. О господи… Его руки стали нагло меня лапать, обещая звериное спаривание, а не нежный секс. Святое дерьмо, как же мне хотелось искусать его всего! Включая самую интимную часть тела.
Когда он взялся за мои стринги, больше напоминавшие ниточки, затрещал телефон, уведомляя о сообщении.
— Этой мой. Подай сумочку, Брэнди, — попросила я.
Ну какой прекрасный человек додумался писать мне именно сейчас?! Уже его ненавижу.