Малышка требует рассказать, что случилось. Может она и права, что легче станет. Я бы поговорил с Томасом потом, но кажется я его уже задолбал этим всем. Хотя в одиннадцать мы, как два дебила, проткнули иголками пальцы и на крови поклялись быть рядом всегда. Боже, Томас какой ты был даун в одиннадцать. Связался же ты со мной.
Ладно, поговорю с Ларки, может она что-то путевое скажет
- там надо с самого начала начать- говорю и смотрю на неё, вдруг передумала слушать
- говори уже- делает вид, что злится. Милашка такая.
- ну в общем- ещё раз вздыхаю и начинаю говорить- у моего отца была жена, 17 лет назад. Там очень странно всё было,но не суть. Родился я. Как выяснилось, мать поставила условие папе, что он заплатит ей за моё рождение и она уйдет. Так и получилось, ну до семи лет они ещё потерпели немного дург друга, она там всячески пыталась задеть меня, я пытался внимание её завоевать - творил всякое там, она ещё больше орала, а папа всё понимал и он пытался сделать так, чтобы я хоть чуть-чуть почувствовал себя любимым маленьким ребёнком. А.... а потом они развелись и она уехала с новым мужем в Париж. Всё было хорошо, но когда мне было 14, она начала давить на жалость, что я её сын и всё такое, а один раз вообще,пока нас не было дома, ограбила сейф отца- я говорю это и чувствую, что глаза на мокром месте, не поворачиваю голову в её сторону, не хочу показывает ей слабость- она то появлялась, то пропадала. Я какое-то время думал, что нужен ей и всё так же пытался что-то сделать, но потом она сама сказала, что я просто выгоден ей. Я раскис, а после той её выходки прям вообще плохо стало, потому что я сказал, что мы не дома. И сейчас она звонила мне, спрашивала отца, я боюсь, что сейчас она тоже может что-то сделать- я действительно этого боюсь, потому что судится с ней себе дороже. Даже отец Томаса не в силах сделать так, чтобы вернуть всё, что она украла. Тот чувак из Парижа сделает всё, чтобы ее признали не виновной.
- я не понимаю, как женщина, которая считается твой мамой, может так поступить- слышу, как её голос дрожит- моя мать, конечно, тоже не сахар, но она хотя бы трогает меня после ухода- мы останавливаемся у моего дома, я поворачиваюсь к ней лицом, она смотрит в глаза и я предательские не могу больше сдерживаться. Соленые капли сами по себе начинают вытекать из глаз. Реально ребёнок блин. Она видит это и с такой жалостью смотрит на меня. Головой машет и за шею притягивает к себе. Утыкаюсь носом в её шею и плачу. Ненавижу свою мать. Я думал, что перегорел ненавестью к ней и успокойлся, но снйчас опять что-то не так пошло. Зачем она напоминает о себе? Сидела бы в своём Париже и всё. Нет, надо же напомнить о себя. Я вспоминаю, что чувствовал тогда в 14 лет, когда она окончательно убила меня. Томас предложил тогда украсть у отца пару сигареток, мы их выкурили, не знаю, зачем он это тоже сделал, но мне так полегчало. Помню, что минут 30 так же с Томасом сидели. У меня истерика была, а он терпеливо всё слушал. Всё жизнь вообще терпит меня.
И почему-то Тиса сейчас тоже не ушла, а решила помочь.
- она не достойная мать, Тай, она не достойна ничего, даже того, что ты сейчас плачешь из-за неё- говорит Тиса и гладит меня по волосам, мне кажется я так крепкао её прижал, что она дышать не может, но контролировать это сейчас не могу- я уверена, что она не повлияет на твоё счастье в будущем. Я думаю, пора переступить через это и перестать обращать на неё внимание- я отстраняюсь от неё и смотрю в глаза. Такие добрые и нежные. Она кладёт лодони мне на скулы и видимо хочет вытереть слёзы, но остановливается и опускает руки- давай сам, я глаза тебе выцапать могу случайно- шутница какая, я успокаиваюсь и стираю солёную воду с лица.
Сейчас стыдно становится перед ней. Не знаю почему. Она улыюается и смотрит уже на немного повеселевшего меня. От неё такое тепло излучается, такая забота, но я понимаю, что, не смотря на это, не должен был давать волю эмоциям перед ней
- прости, что я так резко, не сдержадся просто- говорю и теру ладошки друг о друга, мне сейчас чтобы полностью прийти в себя, нужно выкурить минимум штучки три и выпить, хотя бы стакан виски. Она видит, что меня тресёт и перехватывает мои руки своими