- Свет, ты дурная?
- Так нравиться или нет? – не успокаивалась подруга.
- Нет! Ни за что в жизни, Морозова! Он мне не нравится.
- Тогда зачем ты с ним виделась? – нахмурив свои тонкие бровки и встав напротив меня выдала подруга.
- Ничего такого, Свет, я просто хотела кое-что выяснить.
- Что? – пыталась вытащить из меня как можно больше информации блондинка.
- Свет, пожалуйста, не думай ничего лишнего я тебе потом всё расскажу!
- Я напомню, Кир! Потому что мне не нравится, что моя лучшая подруга, как оказалось, многое мне недоговаривает!
- Хорошо, Свет! – моему раздражению предела не было. – Давай закроем тему!
Но подруга на этом останавливаться не собиралась и немного успокоившись, спросила прямо в лоб:
- Я что-то не знаю о тебе и Савельеве?
- Так очевидно? - не стала отрицать я.
- Да вы какие-то странные стали, всё время до этого игнорировали друг друга, а сейчас такое ощущение создаётся, что вас что-то связывает с ним. - иногда догадливость белобрысой прибавляла мне уважение к ней.
- Ничего хорошего, Свет, - говорить об этом было невыносимо тяжело. - Мы были лучшими друзьями, я, он и Димка, но всё это в прошлом.
- Чегоооо?! - ошалела Светка. - Ты, Савельев и Ковалёв - лучшие друзья?
- Именно.
- Афигеть! Да я многого не знала о тебе, подруга! Они же те ещё головорезы и ты получается с ними... - вмиг задумалась она. - Только не говори, что ты тоже!...
- Так, стоп! - успокоила я её своим резким тоном. - Давай опустим это!
По глазам подруги видела, что оставлять эту информацию просто так, она не собиралась, но так же в них я видела понимание и осознание того, что данная тема мне крайне неприятна.
В данный момент мысли совсем путались, мне казалось, что всё и все против меня, я уже не знала кому верить, в кого верить, кому доверять, любые люди раздражали, мне просто хотелось тишины и уединения.
***
Разбитая банка, холодный компресс, лающий от суеты Тоха, валяющиеся на полу соления и Тоня – так мне запомнился вечер среды.
- Потерпи немного, я уже вызвала скорую! – прижимая самодельный холодный компресс из-за льда и марли к обожжённой ноге дочери успокаивала её бабушка. – Кир, уведи Тоху в комнату, а то разлаялся!
Это произошло неожиданно. Бабушка только вернулась с работы и отдыхала в своей комнате, я лежала на своём любимом пушистом ковре и дразнила Тоху, а Тоня делала закрутки грибов на зиму. Вдруг из кухни донёсся звук подобный взрыву, мы с бабушкой встретившись взглядами тут же направились на грохот, а когда оказались на месте произошедшего пришли в шок и изумление. Напуганная Тоня сидела на полу, её правая нога от колена до стопы была красная, больше всего пострадали пальцы, на них в огромном количестве попал кипяток из банки взорванной в дребезги. Как потом выяснилось, Тоня задумалась, не рассчитала силу и сильно закрутила банку, та от сильного давления лопнула, но крёстная хоть неудачно, но быстро среагировала и бросив банку удар пришёлся только на её ногу.
- Ахринеть! – выругалась бабушка, что в её случае было крайней редкостью. – О чём ты думала, Тонь! А если бы в лицо попало!
- Задумалась, мам... - сдерживая слёзы и стоны боли практически проскулила брюнетка.
- Кир, звони матери пусть домой едет! – попросила меня бабушка.
- Сама ей позвони... - я всё ещё обижалась на маму и желания поговорить с ней у меня не было, да и ей как-то было не до меня, всё время готовилась к переезду и занималась документами.
- Кир, перестань! Не до ваших ссор сейчас, звони маме! – собирая осколки веником сурово указала бабуля.
Что ж, делать мне оставалось нечего.
Найдя в списке своих контактов номер под названием «Мать моя женщина» я сделал первый шаг к примирению.
Мама приехала через сорок минут, к тому времени дома осталась только я и Тоха, бабушка вместе с крёстной уехали в больницу, меня попросили убраться и дождаться мамы. Осколков было достаточно, чтобы напороться на них пару раз, поэтому когда мама вернулась, нашла меня около аптечки, приклеивающую куча пластырей на ноги.
- Кир, что случилось? – испуганно вопросила женщина.
- Напоролась на осколки, пока подметала. – шипя от боли призналась я.
- А тапки одеть не додумалась? – осуждающе брякнула она.
- Не додумалась. – вообще странный вечер выдался, да и вся неделя тоже, после тех дурацких гонок, всё пошло наперекосяк, Дима с Артёмом в школе после понедельника не появлялись, Светка молча дулась и почти не разговаривала со мной, Славик написывал мне каждый час, да ещё и мы с мамой игнорировали друг друга.
- Испугалась за Тоню? – села рядом со мной женщина и отобрав пластырь из рук, начала сама аккуратно приклеивать его.
- Есть такое, - да, картина была жуткая, но это не самое худшее, что я видела в своей жизни. – Её теперь в больницу положат?
- Возможно, - пожала плечами мама. – Смотря насколько сильный ожог.
Наблюдать за тем, как спокойно с особой нежностью мама заклеивала мои ранки было всегда удовольствием для меня, но сейчас её спокойствие и молчание не было для меня удовольствием, скорее наоборот – пыткой.
Молчание всегда ранит, оно бывает острее сотни обидных слов.
- Ты правда уезжаешь? – задавать настолько детский вопрос было глупо, но внутри меня оставалась немая надежда, что всё это чья-то дурацкая, затянувшаяся шутка.
- Правда, Кир. Сегодня я ездила увольняться, вещи почти собраны, меня там ждут... - не знаю зачем она озвучила то, что я и так уже прекрасно знала, наверное, чтобы я окончательно приняла, что уже совсем скоро в моей жизни здесь её не будет. А впереди близилась зима...
- Понятно, – еле выдавила из себя. – Надеюсь у тебя всё получится.
Не знаю почему, но мы обе не стали продолжать этот напряжённый разговор, был ли он бессмысленным или же нам следовала его закончить, как и череду этих недопониманий, я не знаю до сих пор. Но я точно помню, что с того дня во мне что-то изменилось, будто небольшая сияющая частичка меня навсегда покинула сердце.