Это медальоны под соусом. И сетчатым куполом из нитей карамели. Моя рука даже непроизвольно тянется к телефону – такое великолепие хочется сфотографировать.
- Для интстаграма? – лениво интересуется Азамат. Он явно хочет меня смутить, но я не вижу в этом ничего такого. Да, я не привыкла к таким блюдам. И может быть, захочу приготовить его сама, что плохого в фото?
- Нет. У меня нет странички в инстаграме.
- Ты врешь.
Вздрагиваю, поднимаю глаза. Он пристально смотрит на меня, на губах улыбка хищника. И вновь этот звоночек – нет, даже колокол – остается незамеченным. Я вспоминаю, что да, страница есть. Но я больше года ею не пользовалась.
- Ой, прости... – это слово так легко срывается с губ! Всего лишь слово, оборот, речевой паразит. Так говорю себе я – потому что признать, что я оправдываюсь перед Валиевым, не могу. – Я его забросила.
- Восстанови. И первое, что ты там опубликуешь... – он достает свой «эппл» в золотом футляре с эмалевыми узорами, похожие на завитки его татуировки, - будет не жесткая телятина, а наше совместное фото. Подойди.
Ему ничего не стоит пересесть ко мне, но Валиев этого не делает. Ждет, пока подойду я – осчастливливает селфи со звездой.
Почему я иду? Почему мне вдруг так резко становится необходимо это фото? Потому, что он сам заставил меня так думать. И пока я встаю и подхожу, сажусь рядом, касаясь бедром его бедра, меня затягивает в сети потенциальная картинка красивой жизни. Я вижу, как офигевают от зависти мои бывшие приятельницы, даже Эва, как меняется отношение всех вокруг... А Азамат, как змей-искуситель, обвивает меня своей татуированной рукой, вытягивает свободную с телефоном вперед.
Одним снимком не ограничивается. С минуту самозабвенно фоткает, меняя ракурс.
- Я отберу те, что ты сможешь запостить, и пришлю. А теперь ешь. Остынет.
Конечно же я хочу увидеть фото, хотя бы одну! Но Азамат убирает руку, лишая меня своего тепла. И мне ничего не остается, кроме как вернуться на место.
- Тебе интересно, зачем я пригласил тебя сюда, - констатирует он. – Ты очень здорово двигаешься. Я хочу, чтобы ты снялась в моем клипе.
Он подливает мне шампанского и пристально следит за моей реакцией, как только я начинаю есть. Это неудобно. Я чувствую, что он требует от меня немедленного ответа, но говорить с набитым ртом не могу. Оттого спешу прожевать, испытывая дискомфорт – мясо действительно жесткое. Капелька клюквенного соуса падет на платье – она похожа на кровь. Ну весело!
- Прости.
Пытаюсь оттереть – ничего не выходит. Но все же тру дальше, убедив себя в том, что мне вся эта ситуация кажется режиссированной, а Валиев специально создает такие условия, чтобы я извинялась. Понимаю. Но ничего не могу с этим поделать.
- Это всего лишь платье. У тебя таких будет очень много, если мы договоримся. Ну и что ты решила? Снимешься в моем клипе? Это хорошие деньги, прослежу, чтобы тебя не обидели.
Предложение шикарное. Я восхищена и теряю остатки здравого смысла, в воображении даже рисуется сюжет клипа – жаркие танцы, полумрак, роскошь. Киваю. Прикрывая губы салфеткой и проглатывая кусочек мяса.
А Азамат молчит, глядя на меня из-под прищуренных век. Мне не по себе от такого взгляда, но низ живота крутит сладкой спиралью желания. Я н знаю, чего хочу больше – убежать прочь или дать ему себя поймать.
Тишина становится тягостной. И я не выдерживаю первой. Напряжение между нами искрит, а шампанское придает смелости.
- Азамат, чего вы... ты от меня хочешь?
Подходит официант, разжигает кальян. Азамат молчит, затягивается паром. Мне не предлагает, но я и не хочу – завишу от его ответа и не замечаю ничего вокруг.
- Ты интересна мне, Лана, - голос Валиева наполняется эротичной глубиной. – Ты не такая, как все остальные. В тебе что-то есть. Хрупкость и сила, как у горной лани. Стремительность и гордость, как у орлицы. Утонченность и игривость, как у котенка. Ты манишь меня, как никто до этого. Ты не падаешь к моим ногам, ты тигрица, а не кроткая овечка. Мне хочется проводить с тобой как можно больше времени. Радовать тебя. Одаривать. Но ты удивлена. В это так трудно поверить?
- Трудно. Твоя репутация...