– Илья…
– Я останусь!
– Ну и балбес.
– Ага!
– Тащи сюда все магическое, что у нас в доме есть. Даре придется поработать.
Эх, остается только жалеть, что я ушел до введения в игре «отваров», алхимических заменителей практически любого заклинания, включая исцеляющие. Тот же Ведьмак может готовить кое-какую химию, только для других она яд… чем он не раз и пользовался, как я слышал. Ну да за неимением гербовой употребим наждачную.
– Илья, где камушки?
– В дырке на печке, я от Дарки убрал, чтобы она все не переплавила.
Найдя банку отобрал синие камни, увеличивающие характеристики. Мое заклинание «сила» не дает значительного эффекта, даже на такую мелкую цель, как Дара, но что делает нормальный человек, если не может пройти игру честно? Скачивает читы! Вот и займемся.
Двенадцать золотистых камней. Увеличивать ими можно шесть характеристик, но реально в этот раз пригодиться может только одна – сила. Четыре ярких, три тусклых и пять обычных, итого, если Дара справится, двадцать пять, может, двадцать девять единиц. Плюс заклинание – еще три. Да мои, как можно предположить, пятнадцать. Ведь если магия у меня из игры, то, должно быть, и мои собственные физические характеристики проходят по одной ведомости с магическими? Даже если и ошибся, то невелика потеря, все равно лезть в ближний бой я не собираюсь.
Пересыпая осколки неведомой субстанции из руки в руку, я поморщился. Эх, если бы в портал можно было кого-то затолкать против его воли! Оцепа, кинуть туда Илюху, Дару подтолкнуть, и все! Так нет же, надо намерение… чертова магия с ее условиями!
Подмигнув невеселой девочке, то и дело осматривающей нас, – не ругаемся ли? – я принялся за ужин. Молодая картошка с собственного огорода! С собственным укропом! Объедение же! Почему у нее такая шкурка жесткая?
– Михалыч?
Я повернулся к мальчишке, он стоял рядом, серьезно глядя мне в глаза. Вот тоже – ни он, ни Дара моего взгляда, от которого даже полковник дергался, не боятся. Наверное, просто не знают, что это должно быть неприятно.
– Что?
– Почему вы решили им помогать? Вы же говорили, что думать надо всегда о себе, что спасать можно только самых близких?
– Ну, я не решил еще.
Он каким-то очень знакомым выражением лица выразил свое недоверие. Пришлось высказать то, во что я верил в данный момент:
– Слишком многое за то, что там, под куполом, пытаются призвать какую-то сущность, которую люди назвали бы богом. Я уже знаю, что боги – есть. Может, я один на всей Земле знаю об этом, может, кто-то из магов тоже в курсе. Я могу призвать ангела, не знаю, правда, какому божеству он служит, но мы для них – ничто. – Мальчишка серьезно кивнул, принимая мой довод. – У меня всегда был один выход, Илья: просто умереть и все, меня уже никто и ничто не достанет. Но если появятся боги, существа, как-то зависящие от человеческих душ, то с ними, может, появится и посмертие для этих самых душ, а я не хочу. Пусть у меня всегда будет в запасе выход. Не хочу появления ни рая, ни ада.
– А если рай и ад уже есть?
Нагнувшись, с ухмылкой похлопал его по плечу:
– Не дрейфь, если окажешься в аду, я замолвлю за тебя словечко перед Всевышним, вытащим как-нибудь.
– Почему это я в аду? Может, это вы там будете?
Нахаленок.
– Ну, если с тобой в одном котле окажемся, тогда тем более, вместе веселее.
– А если мы с вами в аду, а все там, в раю, и нельзя туда попасть никак?
– Зачем нам в рай, если там одни засранцы, не желающие вытащить своих друзей из ада?
Он задумался, потом пожал плечами и, не доверяя такое важное дело никому, вытер девочке лицо. Как можно изгваздаться вареной картошкой? К тому же ей не три года, целых семь! Кажется. Наверное, семь, я же не спрашивал никогда. М-да. А полотенце он где взял, я такого вроде не видел?
– Боюсь я, Илюша, боюсь. Того, что может прийти с этим делом. Как мы изменились, получив лишь малую толику силы? Мир рухнул. А ведь боги, они, по слухам, своим служителям иногда отсыпают толику благ. Представь, что будет, если силу получит еще больше людей? К тому же с требованием выполнения каких-то условий? Я, брат, не верю в человеческий разум, может получиться совсем хреново. Человек, он та еще скотина.
Илья все тем же невозможно серьезным голосом спросил:
– Но если люди плохие, тогда получается, что вы не должны были всем помогать? Ни мне, ни Диме, ни Даре. Никому в деревне?
– Получается, наверное.
– Но почему тогда помогали?