Выйдя на улицу, обнаружил на дверях библиотеки навесной замок и записку, уведомляющую, что в ближайшие дни заведение не работает по техническим причинам. Видимо, проблемы с электричеством начались давно, залы с книгами, как и положено, естественного освещения не имели, к тому же теперь нельзя было вскипятить воду в электрическом чайнике, и в таких нечеловеческих условиях персонал работать отказался. Ну-ну. Если так дальше пойдет, то вы тут будете при лучине работать, греясь в свободное время у буржуйки.
Город? Да ничего необычного. Люди идут по улицам, вид у них ничуть не изможденный. И не озираются они испуганно. Вот две военные машины с мигалками, медленно, километрах на двадцати скорости, проехавшие мимо, были чем-то новеньким, но больше ничего странного я не увидел, пока не вышел на проспект. Разлом отсюда приключился километрах в трех, так что это было результатом противостояния магов и силовиков.
Шел ребеночек, метров двадцати высотой, нес палочку, игрался. Махнул палочкой – на фасаде дома наискось полоса с десятого этажа до третьего, толщиной метра два. Еще махнул – кусок крыши с другого дома сбит. Аж завидно, какие у людей способности, это не мои «стрелки-два-сантиметра». Внизу вывороченные плиты, несколько так и висят, непонятно, на каких соплях. Палочка горячая была, местами явно следы огня. Видны комнаты, обрушенные перекрытия. Внизу все огорожено, даже мусор сметен в кучи. А в соседних подъездах, словно ничего не случилось, живут люди. Наверное, вечером тут горят окна, и только один этот участок темный.
Кажется, жизнь все-таки поменялась. Прохожие идут как ни в чем не бывало, просто обходят подальше и спешат по своим делам.
Газетный киоск был непривычно пуст, словно при переучете. Ровно три газеты, причем все какие-то тоненькие, старушка-продавщица в платочке читает без интереса одну из них. Глянцевых журналов, книжечек, сувенирки – ничего нет. Только три газеты, ручки-карандаши и чуть-чуть бижутерии.
Зайти за ларек.
Появиться.
– Здравствуйте. – продавщица подняла на меня глаза. – Что есть?
– Вот. «Известия», «Вечерка» и инфобюллетень.
– Сколько за все?
– Пятьдесят.
Я ожидал чего-то ближе к тремстам, но, видимо, цены еще не рванули.
Самой толстой оказалась «Вечерняя Москва». Аж три полных листа, шесть страниц. Заполнены в основном городскими новостями, но какими-то очень странными. Вперемешку сообщения об открытии новых автобусных маршрутов, адреса пунктов приемов пострадавших и заболевших, списки найденных (не указано, в каком состоянии) и при этом никакой конкретики. Ни почему понадобились новые маршруты, ни от чего именно пострадали – все очень и очень размыто. В довершение всего пустой «подвал» на одной полосе явственно указывал на цензуру. Наскоро пробежав «Вечерку», ознакомился с «Известиями». Почти то же самое, но уже были некие намеки на «распространение эпидемии по миру». Эта Хрень уже две недели повсюду, а они все еще гнут линию с эпидемией?!
Информационный листок был гораздо конкретнее. На первой полосе – интервью с начальником МЧС города, уверявшим, что в ближайшей перспективе все наладится, а если нет – так у него все наготове, и мы еще всем покажем! Не хватало только фраз типа «заветам Октября верны». Ниже опять информация по городу – травмпункты, адреса, где можно получить психологическую или материальную помощь и тому подобное. Вторая полоса полностью занята текстом «Закона о чрезвычайном положении», на третьей опять линии маршрутов наземного транспорта, соединяющие «временно закрытые станции метро». Временно закрыта, похоже, была примерно треть всех станций. На последней странице – перепечатка из пособия по оказанию первой помощи с картинками.
Ни в одной газете не было информации о происходящем за рубежом. Конечно, может быть, что телевизор дает недостающие сведения, но верилось с трудом. Похоже, в стране начиналось что-то совсем нехорошее. Непонятно, правда, почему в ларьке не оказалось журналов, неужели к ним вспыхнула такая любовь, что все раскупили? Хотя я вроде бы слышал, что они по большей части печатаются за рубежом, может, просто кончились?
Накинув невидимость, я пошел, прижимаясь к стенам и постоянно держа в уме, что меня не видно. Соваться в переполненный транспорт не хотелось, и, значит, сегодня я смогу посетить только одно место из намеченных. Выбирать не приходилось, надо уволиться и забрать трудовую.