– У тебя странный подход к ухаживаниям.
– Что?
– Женский кошелек – это твой банкомат, да?
– Ч-что?
– Отвали уже от меня, сучоныш.
На мгновение Ом Тхэсон пришел в замешательство, но затем усмехнулся. Ах ты подонок! Смешно тебе, значит? Я встала из-за стола, держа в руке стакан с недопитым кофе. Теперь, когда этот гаденыш в курсе, что я знаю его истинную сущность, он не посмеет приближаться ко мне. Я подошла к стойке, выпила оставшийся кофе, бросила стакан в урну и вышла из кафе. Ом Тхэсон не стал оправдываться и не пошел за мной. Но все равно его усмешка почему-то застряла у меня в голове. Я не чувствую никакого облегчения. Странно.
Разбираясь с информацией, которую удалось выяснить департаменту NM, куда генеральный директор сделала запрос, я поняла – Ом Тхэсон еще хуже, чем я думала. Он постоянно посещал курсы, предназначенные в основном для женщин. Кулинария, флористика, вышивание бисером… Поскольку мужчин там было сравнительно немного, он легко втирался в доверие к жертвам и использовал общие интересы, чтобы сблизиться с ними. Ом Тхэсон изображал чуткого и доброго парня, посещая с женщинами провинциальные фестивали и отправляясь с ними в горы. Отношения развивались стремительно, и на самом пике, когда кажется, что еще немного – и разгорится пламя, он предлагал открыть совместный бизнес. Когда женщине отчаянно хотелось слиться с ним воедино где-нибудь в укромном местечке и ощутить жар любви, Ом Тхэсон лез в ее карман. Как итог – жертва отдавала ему все свои деньги и ждала, пока тот подготовит их совместное гнездышко. Самое гадкое и мерзкое в этом всем – часть денег он возвращал. Приносил где-то треть и начинал сокрушаться, что его обманули мошенники и он потерял дом. После этого большинство женщин снова отдавали ему примерно половину оставшейся суммы. Зная его обстоятельства, они не могли забрать эти деньги и обычно никуда не заявляли. Оставь уже этих бедняжек в покое, ублюдок. Сейчас я вижу лишь информацию о жертвах, которые решились обратиться в полицию. Но сколько еще женщин, которые пострадали от него и никуда не заявляли? Да уж, с этим мужчиной я не хочу видеться больше ни секунды. Но управляющий директор полагала, что вина лежит не только на Ом Тхэсоне, но и на его жертвах.
– Совершенно не понимаю, почему в такой ситуации эти идиотки начинают цепляться за свою гордость.
Влюбить в себя кого-то, а затем, воспользовавшись чувствами, выставить его дураком. Я понимаю, о чем она говорит. И позиция этих женщин мне тоже не близка. Но, может, не стоит считать их идиотками только потому, что они имели глупость полюбить мерзавца? Как вычислить человека, который сближается с нами, чтобы затем обмануть? Лучше бы она ругала только Ом Тхэсона. Эти женщины в любом случае жертвы.
– Ладно, оставим это. Госпожа Но, твой бывший муж подал заявку на воссоединение.
Да уж… Этой зимой мне хотелось работать в офисе и жить дома, поэтому я попросила на время исключить меня из списка кандидаток. Но запрос все же пришел.
– И сколько времени у меня есть?
– Кажется, он хочет, чтобы мы не затягивали.
– Отвечу, когда буду готова.
– Не торопись.
– Хорошо.
– Ты ведь знаешь, что подобные запросы дают много очков? Отличная работа.
Управляющий директор мягко похлопала меня по плечу и вернулась на свое место. Странно. Я могу терпеть всевозможных чудаков, которых встречаю в NM, но стоит мне увидеть такого за пределами компании, как я тут же теряю самообладание. И хотя я оказалась здесь по собственной воле, почему-то продолжаю винить в этом их. Кажется, будто эти странные люди одним своим существованием нарушают мировую гармонию. Любовь… Нет, им совершенно не обязательно любить кого-то. Но я бы хотела, чтобы они наконец отстали от ни в чем не повинных людей. Ом Тхэсон слишком меня утомил. Нужно пойти туда, где я смогу спокойно поработать. И почему я всегда убегаю в NM?
6
Давненько я не мыла машину вручную и не натирала кузов воском. Каждый раз, отправляясь в командировку, я оставляю свой автомобиль на подземной парковке компании, поэтому за три года пробег не достиг и десяти тысяч километров. Но, думаю, в этом путешествии все изменится. Поездка меня не радовала. Я старалась не менять полосу движения без крайней необходимости. Ехала спокойно со скоростью около ста километров в час, будто проводила тест-драйв на трассе. Нужно показаться разок дома, прежде чем отправиться в командировку. С матерью лучше общаться по минимуму, не вестись на ее уловки. Иначе снова придется выслушивать ее сентенции. А это ни разу ни к чему хорошему не привело. Я пыталась повышать голос или вовсе уходила из дома – все без толку. Мать продолжала стоять на своем. Нет. Нельзя. И впредь тоже будет нельзя. Теперь я знаю, как сглаживать углы. Вести себя так, будто я знаю, что так нельзя. Правда, «нельзя» у нас разные, но другого пути нет. Только так мы можем сохранить хрупкие отношения между матерью и дочерью – хотя бы внешне.