У нас нет сведений, как относился Павел Емельянович к старшему внуку, сыну Людмилы. Людмила ведь признавать отца не хотела, обиделась на него за свою трудную жизнь. И чем дольше жила, тем больше обижалась. Говорить о нем плохое не говорила, просто молчала, как будто у нее никогда не было отца. Хотя судьба у нее не такой уж трудной получилась, если сравнивать с другими судьбами — она не надрывала пупок на работе, не перетрудилась дома, никого из родных не потеряла... Ну мужа с войны ждала, так ведь дождалась, и пришел он целым и невредимым. Служил не на передовой, а где-то в тыловых частях, так что даже ранен не был. Правда, прости господи за откровенность, Людмила Павловна рассказывала, что на нервной почве случилась у него на фронте страшная экзема, упрямая и по всему телу. Возвратился он с нею домой, никуда работать пойти не мог. Чем бедная женщина только ни пробовала извести ту болячку — ничего не помогало. И тогда она пошла на крайность, услышала где-то, что надо лечить ее человеческим калом, прикладывать на ночь, как мазь. Лечила! И вылечила. Да так, что раз помогло и больше никогда та экзема не возобновлялась.
За счет своего ума и еще каких-то данных Людмила Павловна прекрасно прожила на свете: ладила с мужем, гордилась сыном, держала стабильные отношения с родными: Зёню признавала только по юбилеям, а с родным братом всегда дружила.
Но, зная хорошо и хитрую Людмилу Павловну, и простодушного Бориса Павловича, а также их детей смеем изложить свои предположения, которые с годами превратились в убеждения.
Дети Александры Сергеевны скрывали от нее свои встречи с отцом. Не хотели ее лишний раз травмировать напоминаниями о нем. Людмила Павловна так вошла в эту роль, что скрывала встречи с отцом даже от Бориса Павловича, в значительной степени еще и потому, что умела получить от отца более весомую помощь на правах дочери, да еще неработающей. Она просто никого не посвящала в свои встречи с отцом.
Павел Емельянович настолько регулярно помогал дочери, что ее незаконнорожденный сын Евгений совсем не был обузой в семье и Сергею Емельяновичу, отчиму, ничего не оставалось как усыновить его, дабы внести свою лепту в его воспитание. Так Евгений Иванович Мазур стал Евгением Сергеевичем Гончаровым. В школе он занимался средне, да и примерным поведением не отличался, тем не менее сразу же поступил в вуз — в Мелитопольский институт электрификации сельского хозяйства. Да-да, такой себе периферийный вуз... Кто его туда устроил, кто протоптал туда дорожку, кто научил жить не на виду, а скромненько и незаметненько да прицельно? Уж конечно, не Людмила Павловна и не ее неграмотный муж Сергей Емельянович.
Так это еще не все. В советское время государство очень сочувственно относилось к больным, особенно если это были молодые люди. И вот уже Женя с первого курса стал туберкулезником! Тут ему предоставили отдельную комнату в общежитии, бесплатное питание, стипендию. И все пять лет тот туберкулез у него не проходил, а потом исчез. Да простится нам этот тон, ни подтвердить, ни опровергнуть историю с туберкулезом мы уже не можем. Знаем только, что славгородские ребята Жениного возраста, у кого туберкулез был, в течение года-двух поуходили из жизни. Никто не вылечился. Тогда ведь еще не было антибиотиков.
Так что за всей этой эпопеей с поступлением в вуз, с обучением там и с лечением от тяжелой болезни маячит крепкая, настойчивая и умная фигура Павла Емельяновича, Жениного дедушки. Провести шустрого паренька ровной стежкой от младых ногтей до вершины жизни — так, чтобы положительно влиять на него — не каждому по плечу, на это способен только состоятельный, настойчивый и очень любящий человек.
Естественно, Людмила Павловна знала, какую роль сыграл Павел Емельянович в становлении ее сына, но помалкивала по старому уговору, по один раз установленному табу. Молчала даже в разговорах с братом Борисом!
А Борис Павлович... Он такой был, что безоглядно доверял сестре, относился к ней преданно, был с ней во всем предельно откровенным. Если он даже после смерти лег на ее место, так какие доказательства сказанному еще нужны? Наивно полагая, что сестра холодно относится к отцу, он совершенно безосновательно и сам отца сторонился.
Проезжая Славгород поездами, идущими на Москву, Павел Емельянович много раз пытался увидеться с сыном Борисом, присылал телеграммы с назначением короткой встречи на вокзале — во время остановки поезда. Но тот отправлял на вокзал старшую дочь, а сам не ходил. Ну... дедушка, выйдя из поезда на остановке, давал девочке детские угощения — то вязанные шапочки для обеих внучек, то леденцы, то очень вкусную халву в жестяных баночках.