Всего за время обороны Севастополя — с ноября 1941 по июль 1942 года — советские потери убитыми и пленными составили 156 880 человек (согласно данным от генерал-полковника Г. Ф. Кривошеева{22}). Борис Павлович вместе со своим взводом продержался там почти полтора месяца: январь и треть февраля 1942 года.
Плен
Предательство «кавказцев»
В складывающейся ситуации кавказцы, животным чутьем уловившие общие тенденции, что советские войска находились не в лучшем положении и что в любой момент их могли окончательно прижать к морю и расстрелять, не выдержали и взбунтовались. Обвинив командование взвода и персонально Бориса Павловича в том, что их плохо кормят, что вовремя не доставляют еду, держат на голодном пайке, они пригрозили расправой, если помкомвзвода не исправит ситуацию.
На войне, вообще, все время хотелось спать и есть, потому что расход сил был таким, что солдаты не успевали восстанавливаться. Прием пищи был важен не только тем, что позволял насытиться, — он служил и коротким отдыхом, и возможностью поговорить с товарищами, перекинуться шуткой, сбросить с себя напряжение. Эти короткие минуты ненадолго возвращали людей к мирной жизни. Поэтому полевые кухни фактически были центром жизни боевого подразделения. «Солдатская заповедь: подальше от начальства, поближе к кухне», — говорил лейтенант Александров (он же Кузнечик) в фильме «В бой идут одни старики». Своя правда в этой фразе есть.
Вот слова Бориса Павловича на этот счет:
«Мы все знали, сколько положено хлеба и сахара в дневном пайке, хотя зачастую и не получали его. Сколько положено рубашек на год, хотя нередко забывали, когда нам меняли их. Мы твердо знали и никогда не сомневались в том, что враг будет разбит и победа будет за нами. Не знали только одного — сколько каждому из нас оставалось жить».
Но нет смысла писать о том, как должны были кормить солдат на фронте — тут, под Севастополем, все нарушалось, все было не так и все работало плохо. Еду защитникам привозили морем, а значит, все зависело от погоды... Этим все сказано — то шторм мешал доставке, то в ясную погоду немцы бомбили морские транспорты.
Никакого запаса еды в расположении подразделений не было, официально не было. Но иногда в ротах командиры любыми правдами и неправдами умудрялись делать запас хлеба. Все же кружка горячего чая и кусочек хлеба могли сойти бойцам за кой-какой ужин.
Не то чтобы Борис Павлович испугался угроз от кавказцев, но обеспечение питанием было его прямой обязанностью как помощника командира взвода, и поэтому он, молодой и совестливый боец, дабы не усугублять конфликт, отправился в расположение роты на поиски запаздывающей полевой кухни. Собственно, ее не было уже три дня, но и теперь она не прибыла в срок. Он сам был голодным. Но он также отлично знал положение дел с доставкой еды прижатым к морю солдатам... Тем не менее крепко надеялся на пару-тройку буханок хлеба, которую можно было взять у ротного... Вот за ними он и пошел.
Перебежчики, дабы им не помешали удрать с фронта, прибегали к разным хитростям. Порой даже придумывали очень остроумные тактики, позволяющие не только самим уйти, а еще и других с собой привести — явиться к врагу не с пустыми руками. Вот В. Карпов в повести «Взять живым» описывает такой случай. Один солдат задумал перебежать к врагу. Для этого он уговорил нескольких простоватых товарищей самочинно пойти за «языком», якобы за «языком». Сказал, что за эту полезную инициативу они получат награды и даже отпуска домой. И все бы негодяю удалось, да его маневр вовремя просчитали другие бойцы.
А в случае с Борисом Павловичем «кавказцы» поступили простодушнее — они просто устроили бунт, начали жаловаться на плохую кормежку, хныкать и скулить. Называй как хочешь, но своего они добились — помкомвзвода отбыл в роту решать вопрос с питанием. Бунтовщикам только этого и надо было. Пользуясь отлучкой командира и тем, что остальная часть солдат отдыхает, они бросили оружие и бежали с передовой.