Остро заточенный красный грифель коснулся бумаги и вдруг сломался. Генерал не был суеверен, но прислушивался к предзнаменованиям. К тому же у него еще не сложилось окончательное мнение относительно этого Малко. Он опять взял зеленый карандаши внимательно перечитал донесения.
Во-первых, к чему эта поездка в Баакубу? Тамошние солдаты записали номер машины и сообщили, что в ней находился белокурый мужчина. Сверив эти сведения с данными наблюдателей из "Багдад-отеля", служба безопасности безошибочно установила, что это был Малко. Генерал Окейли поставил на полях вопросительный знак.
Второе донесение он прочел с явным удовольствием. Египтянин, припав глазом к отверстию в стене, не упустил ни малейшей детали и описал вечеринку с такими подробностями, которым обычно не место в официальных документах. Он не знал о намерениях начальства и решил, что лучше переборщить, чем недосказать.
Генерал поставил свой росчерк под текстом и убрал листки в папку. Во втором случае ничего подозрительного не было. Генералу начинало казаться, что в этот раз интуиция его подвела. Поездку в Баакубу можно было объяснить и простым любопытством.
Он снял трубку и попросил телефонистку соединить его с полковником Чирковым из советского посольства. Оно располагалось на другом берегу Тигра. До него было около двух километров.
Чирков прекрасно изъяснялся по-арабски. Услышав его голос, генерал не стал тратить время на вступление.
- Что вы узнали о человеке, о котором я вам говорил? - спросил он.
Увы, русский пока ничего не знал. Он все еще ждал из Москвы ответа на свою шифрованную телеграмму. ГРУ должно было направить запрос в КГБ, а там на тщательную проверку во избежание ошибки уходило несколько дней. Полковник пообещал своему иракскому коллеге поставить его в известность сразу же после получения каких-либо новостей.
Генерал с довольным видом положил трубку. Ему удалось убить одним ударом двух зайцев. Копия телеграммы, отправленной полковником Чирковым, лежала у него на столе, но он подозревал, что у русских есть еще какой-нибудь тайный канал для связи с Москвой. Если бы Чирков получил ответ раньше его, это полностью подтвердило бы его подозрения. Что ж: он, Окейли, может подождать следующего удобного случая...
Был у него и еще один повод для оптимизма: юная Амаль Шукри, которую армейская служба безопасности иногда использовала для "прощупывания" подозрительных иностранцев, кажется, подружилась с этим австрийским журналистом. Она получила разрешение на встречи, и проходили они в доме, принадлежащем службе безопасности.
Под третьим донесением Латиф Окейли зеленым карандашом написал:
"Продолжать наблюдение. Докладывать ежедневно".
Глава 7
Джемаль пришел в отель пешком. Малко, поджидавший его в холле, сразу же зашагал навстречу. Курд оглядел стоявшие у тротуара такси и остановил свой выбор на старом "Пежо-404", водитель которого, судя по выражению лица, готов был служить им до гроба.
Двадцать минут спустя они вышли у виллы египтянок. Малко спросил:
- Почему вы выбрали именно это такси? Ведь она самая дрянная машина из всех.
Курд усмехнулся.
- Я точно знаю, что этот водитель - стукач. Поэтому за нами больше никто не следил. Через десять минут он вернется в отель и скажет, где мы. Остальным будет лень проверять, куда мы направимся потом. Ведь куда приятнее сидеть в тепле, играть в карты и попивать чаек.
Суссан и Лейла встретили своих знакомых с трогательной симпатией: в эту революционную эпоху динары в Багдаде на дороге не валялись. В знак солидарности с Европой они сменили свои вуали на обтягивающие штанишки и трикотажные майки, под которыми четко просматривались соски грудей.
После первых поцелуев Джемаль задал им несколько вопросов и перевел Малко:
- Так я и знал: брата Суссан сегодня нет. Он придет только завтра.
Расчеты курда оказались точными: слежки на этот раз не было. Малко не сиделось на месте: наконец-то ему представилась возможность совершить нечто действительно полезное. Хорошо бы не задерживаться здесь надолго, подумал он. Ладно уж, так и быть: чай, танцы, пусть даже немного любовных утех только бы поскорее... Египтянки уже раздевались, но тут Джемаль жестом остановил их.
Прежде всего он положил на стол две бумажки по сто динаров, затем обратился к ним с длинной речью, после чего пояснял Малко:
- Я сказал, что вчерашние забавы нас чуть-чуть утомили и что мы, пожалуй, приедем завтра. Главное - не обидеть их.
Действительно, более юная и более добросовестная Суссан сразу же картинно надула губки, и Джемаль все же позволил ей слегка себя приласкать. Но через четверть часа они с Малко были уже на улице. Лицо Джемаля внезапно сделалось жестким. Он потянул Малко за локоть и быстро зашагал вперед.
Пройдя не меньше километра, они добрались до "мерседеса" Джемаля, стоявшего в темном безлюдном переулке. Пейзаж был мрачноватый: прибрежные болотистые пустыри, спящие глиняные хижины, одиноко стоящий кинотеатр и несколько более современных зданий без единого освещенного окна. Вокруг ни души.
- Это здесь? - спросил Малко.
Джемаль нервно улыбнулся.
- Вовсе нет, но излишних предосторожностей не бывает.
Притаившись у стены какого-то дома, они прислушались. Минуты тянулись нескончаемо долго, но ночную тишину нарушал только неизменный лай собак. Наконец Джемаль сел в машину, жестом предупреждая Малко, чтобы тот не хлопал дверцей. Он тронулся с места, не включая огней, и зажег фары лишь на большой ярко освещенной площади.
И они снова принялись колесить по пустым багдадским улицам мимо темных витрин и зловещих автомобилей с белыми звездами на боках. За всю дорогу Джемаль не произнес ни слова. Наконец он резко затормозил. Они остановились на узкой улочке, где стояли полуразрушенные здания и не было ни одного фонаря. О таком местечке ночные грабители могут только мечтать, подумал Малко.
Джемаль вышел из машины и сделал ему знак. Малко приблизился к нему.