Вокруг его запястья обвилась веревка. Сопротивляться было поздно. Малко связали по рукам и ногам и сунули в мешок, в котором, судя по запаху, раньше находилась копченая рыба. Кто-то взвалил его на плечи и понес. Малко почувствовал свежий воздух, увидел сквозь мешок неяркий свет, и через секунду его бесцеремонно сбросили на солому. Он услышал шум мотора и ощутил толчки: его куда-то везли.
Поездка длилась около получаса и сопровождалась многочисленными остановками, судя по всему, на перекрестках. Малко недоумевал, что могли означать эти новые фокусы. Это были не полицейские: те забрали бы его прямо из отеля. Но если это курды, для чего им устраивать подобный спектакль?
Автомобиль остановился, Малко опять взвалили на чьи-то плечи, но на этот раз сбросили с высоты человеческого роста прямо на твердую землю. Он вскрикнул от боли. Сразу несколько голосов заговорили по-курдски. Кто-то пнул Малко ногой, угодив в бедро.
Не успел он спросить себя, что это все значит, как послышался многозначительный щелчок взводимого курка. В затылок Малко уперся сквозь мешок твердый предмет. Не трудно было догадаться, что это такое.
Отчаянно рванувшись, он успел в момент выстрела перевернуться на спину и почувствовал на шее пониже уха нестерпимую боль. Совершенно оглохнув от грохота, он лежал и ждал нового выстрела. Его охватило ужасное ощущение собственного бессилия.
Но выстрела не последовало. Он услышал, как кто-то развязывает мешок. Затем Малко грубым рывком извлекли наружу. Он находился в подвале, освещенном неизменной керосиновой лампой. Сквозь тонкую ткань костюма до него добирался ледяной холод земляного пола.
Над ним стоял какой-то курд, державший в руке короткоствольную "беретту" калибром 9 миллиметров. Черная Пантера осыпала курда свирепой бранью. Малко видел, как шевелятся ее губы, но слов не разбирал: в ушах звенело от выстрела. Он лишь понимал, что получил отсрочку приговора.
Он окончательно пришел в себя лишь тогда, когда Гюле склонилась над ним с кинжалом в руке. Судорога страха пронзила его, но Гюле лишь перерезала веревки и выпрямилась. Курд не убирал оружие. Малко с трудом поднялся и потер онемевшие запястья. Единственным выходом из подвала был узкий коридор, у которого трое курдов играли в кости.
- Я же его предупреждала, чтобы не убивал сразу, - сказала Черная Пантера. - Отличиться решил, болван.
В ее глазах уже не было никакой мягкости, в движениях - ни малейшей женственности. Наглухо застегнутый китель придавал ей еще более суровый вид.
- За что вы хотите меня убить? - еще плохо соображая, спросил Малко.
- Оружие не прибыло, - злобно произнесла Гюле. - Вы солгали. Сегодня вечером мы возвращаемся на север. Но прежде я накажу вас за обман.
Малко охватило отчаяние. Все его усилия оказались напрасными. Надежды больше не было. Он посмотрел прямо в глаза Гюле:
- Я вам не лгал. Скорее всего, произошла какая-то заминка, Но я прошу вас подождать еще день или два. Если хотите, можете держать меня здесь.
- Как же! - фыркнула Гюле. - Чтобы через два часа здесь была вся багдадская полиция? Я знаю - вы работаете на них!
- Вы с ума сошли!
Партизанка топнула ногой. Ее желтые глаза горели неукротимым бешенством.
- У нас тоже есть свои шпионы, - сказала она. - Почему вы встречаетесь с Амаль Шукри? Она работает на полицию.
- Что?
Гюле презрительно уперлась руками в бока.
- Не стройте из себя дурачка! Эту сучку знают все. Она шлюха! Вы с ней спали, ведь так?
Он предусмотрительно уклонился от ответа. Вот, оказывается, чем объяснялось свободное поведение Амаль, ее мини-юбки и многозначительные взгляды...
- Клянусь вам, я об этом не знал, - горячо возразил Малко. - Больше того, собирался использовать ее в своих целях.
- Ее? - скривилась Гюле. - Чтобы она всех нас выдала? Нет! Сам Аллах позаботился о том, чтобы это проклятое оружие не прибыло!
Неожиданно она с далеко неженской силой ударила Малко по лицу.
- Нужно было позволить Сину убить вас на месте, - прошипела она. - Но я сделаю это сама. Сегодня. Перед отъездом. Ваши друзья не сразу вас найдут... И вы так и не получите свои десять тысяч динаров.
Малко старался не поддаваться панике.
- Побудьте в Багдаде еще немного, - умоляюще говорил он. - Я уверен, что вы получите оружие! Я работаю не на Ирак. Я - американец...
- Вы - русский, - гневно перебила его Гюле. - Вы такой же светловолосый, как русские. И такой же лживый! Я даже не хочу слушать вас! Подумать только! Ведь я вам поверила!
Она плюнула на пол и что-то крикнула по-арабски. Двое курдов бросили карты и подскочили к Малко. В мгновение ока он снова оказался связанным. Затем курды подняли крышку деревянного ящика, стоявшего у стены, подхватили Малко и опустили туда. Один из них что-то спросил у Гюле, и Малко догадался: курд интересовался, сейчас его убить или позднее. Гюле ответила одним-единственным отрывистым словом, и курды бросили в ящик два небольших мешка с землей. Затем крышку положили на место, и Малко услыхал в полной темноте оглушительный стук молотка.
Это прибивали крышку его гроба. "Милосердная" Гюле решила утопить его живым.
Лавина шифрованных радиограмм, хлынувшая из американского посольства в Бейруте, повергла ливанских контрразведчиков в глубокое раздумье. Тед Хейм потерял сон и покой. Его профессиональная совесть была глубоко задета, и он решил во что бы то ни стало исправить последствия собственного легкомыслия.
На другую чашу весов всем своим весом налегал Уолтер Митчелл. Сложный и мощный механизм ЦРУ работал в полную силу.
То, о чем просил Малко, было возможно. Нелегко, правда, оказалось собрать весь комплект в такие сжатые сроки. Первая телеграмма легла на стол одного из руководителей "Интерармко" в Вашингтоне. "Интерармко" было скромным предприятием с капиталом в пятнадцать миллионов долларов и под патронажем ЦРУ специализировалось на поставках оружия благонамеренным государствам и национальным меньшинствам.
Часом позже один из филиалов компании получил приказ доставить в тихий уголок Германии карабины "маузер" и патроны к ним. Карабины были выписаны по цене 27 долларов 95 центов за штуку с учетом доставки. Человек, выполнявший заказ, добавил по собственной инициативе двенадцать автоматических винтовок "армалит" с боевой скорострельностью 700 выстрелов в минуту и магазином в 10 000 патронов. Это было сделано, чтобы раздразнить у потребителя аппетит: испытав это оружие один раз, без него уже не могли обойтись.