Вернувшись в дикторскую, Амаль сразу же переставила пластинку на обычную скорость, извинившись перед слушателями. Операторы ожесточенно махали ей руками через стекло.
Спустя полминуты в дверь заглянул рассерженный директор:
- Амаль! В чем дело?!
Выставив грудь вперед, она улыбнулась ему самой что ни на есть чарующей улыбкой:
- Это все из-за вас! Вы меня так взволновали, что я ошиблась скоростью...
Он мгновенно смягчился и игриво проворковал:
- Ладно, до вечера...
Если бы она согласилась зайти в его кабинет, пластинка вертелась бы на неправильной скорости до самого конца.
Черная Пантера рассеянно подбрасывала на ладони патроны от парабеллума. Рядом с ней стоял транзисторный приемник. Вход в подвал охраняли два курда. Убежище партизан располагалось к югу от Багдада, в двухстах метрах от Басры и в пятидесяти шагах от казармы Первой танковой бригады.
Пленный, сидевший в углу со связанными за спиной руками, смотрел на женщину расширенными от ужаса глазами: она предупредила, что в случае опасности он умрет первым. До сих пор с ним обращались безукоризненно и кормили рисом и рыбой наравне со всеми. Его форма оставалась практически чистой.
Партизанка с раздражением убавила громкость транзистора. Ей уже до смерти надоело слушать по утрам пропагандистские передачи "Радио-Багдад". Но это было последнее, что она могла сделать для Малко. Она не сомневалась, что он либо мертв, либо уже ни на что не годен. Равно как и Джемаль. Война есть война... В ночь после их ареста Гюле не спала вообще, будучи уверена, что Малко или Джемаль заговорили под пыткой. Но ничего не произошло. Тогда она сменила убежище и выждала еще несколько дней.
Затем, выполняя данное обещание, приступила к подготовке операции. Она сомневалась, что в Бейруте знают условный сигнал и что он вообще когда-либо прозвучит, но хотела быть наготове.
И сейчас все приготовления были уже завершены.
Углубившись в раздумья, она не сразу обратила внимание на странные звуки, доносившиеся из транзистора. Последовала краткая пауза, затем раздался женский голос с извинениями, и тесный подвал заполнили первые аккорды баасистского гимна.
Гюле одним рывком поднялась на ноги. Она не верила своим ушам, хотя твердо обещала себе выждать еще неделю, прежде чем отправиться в горы. Если Малко мертв, он сумел нанести решающий удар после смерти...
- Есть! - сказал помощник Гюле, худой жилистый курд, отличавшийся невероятной выносливостью. Он вытащил из кармана металлическую коробку с приваренной к ней цепочкой и присел на корточки рядом с пленным.
На другом конце цепочки было кольцо от наручников. Курд защелкнул его на левой щиколотке пленного, затем поднял штанину его форменных брюк и примотал коробку пластырем к ноге. Все это заняло не больше минуты. Курд поднялся и сделал знак Гюле: мол, готово. Партизанка подошла к пленному.
- Ты хочешь жить?
Несчастный энергично закивал головой.
- Умеешь водить грузовик?
Пленный снова кивнул.
Желтые глаза Гюле гипнотизирующе смотрели на солдата.
- Войдешь во двор казармы, - продолжала она, - сядешь в грузовик и остановишь его на углу улицы. Понятно?
- Балех, - ответил солдат по-курдски.
Желтые глаза свирепо блеснули. Гюле вынула из ножен кинжал и одним движением перерезала веревки на руках пленного. Потом наклонилась и добралась до коробки. На крышке был маленький циферблат с цифрами от одного до десяти. Гюле поставила стрелку на "6" и выпрямилась.
- Не вздумай нас обмануть, - сказала она. - В коробке мощная взрывчатка. Взрыв произойдет через шесть минут. Если ты не вернешься за это время, тебя разорвет на куски. Мне одной известно, как выключается механизм. Ты должен успеть угнать грузовик и возвратиться. Иди.
Солдат в ужасе таращился на нее. Она хлопнула его по плечу. Будто очнувшись, он побежал прочь. Превращенный в живую бомбу, он был слишком напуган, чтобы попытаться избавиться от смертоносного груза. Гюле видела, как он вошел во двор казармы, расположенной на противоположной стороне улицы.
- Если грузовик не заведется, - сказала она своему заместителю, попробуем воспользоваться паникой после взрыва и угнать другой. Приготовиться.
Все курды были уже на ногах. Они обернули оружие тряпками и увешались запасными магазинами. У всех были идеально новые винтовки "армалит" подарок "Интерармко".
- Он действительно может взорваться? - спросил Сер, заместитель Гюле.
Она подняла брови:
- Конечно.
Она гордилась своим планом. После долгих размышлений Гюле пришла к выводу, что к тюрьме лучше всего подъехать на армейском грузовике. Однако его следовало угнать в последний момент, поскольку спрятать грузовик в Багдаде было невозможно.
Именно поэтому она выбрала укрытие напротив казармы. Помимо всего прочего, казарма располагалась за чертой города, и это позволяло добраться до Баакубы гораздо быстрее.
Конечно, за грузовиком можно было послать кого-нибудь из своих. Но это представлялось слишком рискованным. Поэтому пять дней назад они захватили иракского солдата. За третий и четвертый день знакомый часовщик изготовил бомбу замедленного действия. И Гюле очень надеялась, что механизм не разладится.
- Вот он! - сказал Сер.
На углу остановился грузовик. Гюле метнулась к нему и влезла в кабину. Лицо водителя было серым от страха.
- Скорее, скорее, - взмолился он.
Партизанка наклонилась, задрала брюки и сорвала с его ног коробку. Стрелка была между двойкой и единицей. Острием кинжала она открыла крышку и перерезала два провода. Все.
Курды были уже в машине. Сер влез в кабину, а Гюле перебралась в кузов. Женщина в кабине армейского грузовика неизбежно привлекла бы внимание постовых.
Водитель трясущимися руками вцепился в руль. Сер слегка ткнул его острием ножа.
- Едем к тюрьме Баакуба. Я буду показывать дорогу. Жми вовсю, иначе убью.
Грузовик рванул с места. Гюле посмотрела на часы: шесть тридцать пять. Они опаздывали. До Баакубы было не меньше получаса обычной езды. Она отодвинула занавеску и крикнула Серу: