– Вы просто чудо, Виктория! Эта миссис Клип тоже здесь?
– Нет, поехала к своей дочери в Киркук. Меня она наняла только на время поездки.
– Чем же тогда вы тут занимаетесь?
– Продолжаю наслаждаться переменой обстановки. Пришлось, естественно, немного схитрить ради этого. Потому-то я и постаралась перехватить вас прежде, чем мы встретимся на людях. Вовсе ни к чему рассказывать, что, когда мы весело болтали последний раз, я была простой стенографисткой – безработной, к тому же!
– Можете не беспокоиться! Скажите только, за кого вы себя выдаете, и я подтвержу каждое ваше слово.
– Тогда слушайте! Меня зовут мисс Понсфут Джонс. Мой дядя, известный археолог, проводит где-то в здешней глуши раскопки, и я собираюсь вскоре присоединиться к нему.
– Во всем этом, разумеется, ни слова правды?
– А как вы думаете? Звучит, тем не менее, вполне правдоподобно…
– Правдоподобно, не спорю! Ну, а если вы встретитесь с самим Понсфут Джонсом?
– Никакого риска! Насколько я знаю, археолог, начав раскопки, больше уже ни о чем не думает. Его не остановишь!
– Это и я слыхал, а у Понсфут Джонса и впрямь есть племянница?
– Откуда я знаю?
– Стало быть, о сознательном присвоении чьей-то личности речь не идет? Ну, это уже не так серьезно…
– Верно ведь? К тому же, если понадобится, можно сказать, что я не племянница, а просто дальняя родственница, с детства привыкшая называть его «дядей».
– Вы, я вижу, обо всем подумали, Виктория. Настоящее чудо, а не девушка! Я думал, что увижу вас разве что через много лет – да и то вы, скорее всего, меня не узнаете… А вы тут как тут!
Будь Виктория кошкой, она бы сейчас замурлыкала.
– Но вам ведь, наверное, нужна работа? – заметил Эдвард. – Вы ведь не разбогатели?
– Скорее, наоборот! Работу найти мне нужно непременно. Я побывала уже в вашей распрекрасной «Оливковой ветви», виделась с доктором Ратбоном и поинтересовалась, как там у вас насчет работы… Ничего не вышло. Работа – то есть, только платить за нее ему не хочется.
– Старый жмот, – кивнул Эдвард. – Вечно старается, чтобы люди работали на него из одной любви к искусству!
– Жулик?
Эдвард ответил не сразу.
– Да нет… Правду говоря, я и сам не знаю, что думать. Особых доходов «Оливковая ветвь» ему не приносит, так что, похоже, он искренне трудится только ради своих идеалов. И тем не менее, что-то неладное во всем этом есть, я это просто сердцем чую!
– Пойдемте в дом! – сказала Виктория. – Потом мы еще обсудим все это.
– Вот уж не думала, что вы знакомы с Эдвардом! – воскликнула миссис Клейтон.
Виктория засмеялась.
– О, мы старые друзья! Потом, правда, потеряли друг друга из виду, так что я никак не ожидала встретить его именно здесь.
Мистер Клейтон, тот самый высокий, худощавый мужчина, появление которого спугнуло Викторию, когда она стояла на балконе, обратился к Эдварду:
– Удалось хоть немного сдвинуться с места?
– Самую малость, – ответил Эдвард. – Ящики с книгами здесь, но, чтобы их получить, нужно пройти бесконечные формальности.
Клейтон улыбнулся.
– На Востоке спешить не принято.
– Как назло, того самого чиновника, который вам сейчас нужен, никогда не оказывается на месте. Все полны доброй воли, все только и хотят помочь вам.., но дело не движется! – закончил он со смехом.
– В конце концов вы своего добьетесь, – добродушно заметила миссис Клейтон. – Доктор Ратбон поступил, однако, совершенно правильно, прислав вас сюда. Иначе эти ящики еще не один месяц пролежали бы в Басре!
– После палестинских событий здесь все страшатся бомб и.., подрывной литературы. Все кажется подозрительным!
Миссис Клейтон обернулась к мужу.
– Будем надеяться, что в ящиках доктора Ратбона книги, а не бомбы!
– Дорогая, – возразил Клейтон, – доктор Ратбон – выдающийся ученый, член нескольких академий, человек, известный и уважаемый во всей Европе!
В его тоне прозвучал оттенок упрека, но миссис Клейтон сделала вид, что ничего не заметила.
– Тем легче ему было бы заняться контрабандой! Клейтон ничего не ответил, но, судя по раздраженному выражению лица, замечанием жены остался недоволен. Поскольку в жаркое время дня заниматься делами здесь никому не приходило в голову, Виктория и Эдвард покинули после завтрака своих гостеприимных хозяев и отправились на прогулку вдоль берега Шатт – эль – Араба. Виктория любовалась рекой, зеленеющими пальмами, фелюгами, медленно двигавшимися на буксире по судоходному каналу. Погуляв по улочкам арабских кварталов, они не спеша возвращались к консульству, и Виктория задала своему спутнику давно уже мучивший ее вопрос:
– Как вас, собственно, зовут, Эдвард?
Он ошарашено посмотрел на нее.
– В каком смысле?
– В смысле полного имени. Фамилию вашу я ведь и до сих пор не знаю…
– А ведь верно!.. Горинг, Эдвард Горинг.
– Эдвард Горинг. Отлично, а то, знаете, в «Оливковой ветви» я чувствовала себя круглой идиоткой… Разыскивать человека, о котором только и знаешь, что зовут его
Эдвард.
– Там, случайно, не было девушки, такой жгучей брюнетки?
– Была.
– Это Катрин. Очень славная девушка. Если бы вы спросили Эдварда, она сразу сообразила бы, о ком речь…
– Не сомневаюсь, – чуть чопорно проговорила Виктория.
– Катрин очень мила. Вы согласны?
– Да, да…
– Красавицей ее не назовешь, но очень симпатична… Вот как?
Сказано это было ледяным тоном, но Эдвард продолжал, не обращая внимания:
– Не знаю, что бы я делал без нее. Она ввела меня в курс всех дел и уберегла от массы ошибок. Я уверен, что вы с ней подружитесь…
– Не думаю, чтобы у нас был случай для этого.
– Бросьте! Я устрою вас к нам на работу…
– Каким образом?
– Сам еще не знаю, но устрою. Скажу Ратбону, что вы первоклассная стенографистка и все такое прочее…
– Он же скоро сообразит, что это далеко не так.
– Не беда! Главное, что за место вы уже зацепитесь. Не придется бегать в поисках работы! А то ведь вы бы ее не нашли и, глядишь, отправились бы в Бирму или еще куда-нибудь на край света. Нет уж, девочка, ничего не выйдет! Раз повезло встретиться, снова исчезнуть я вам не дам!
Говорить о том, что ее и саму теперь никакими силами не удалось бы вырвать из Багдада, Виктория сочла лишним. Она просто заметила:
– В общем-то, поработать в «Оливковой ветви» было бы даже забавно!
– Ну, забавно, пожалуй, не совсем то слово. Времени работа там отнимает мало, а особо увлекательной ее не назовешь…
– Не говоря о том, что все это заведение производит сомнительное впечатление! Вы по-прежнему так считаете?
– О, я сказал это, знаете ли…
– Сказали то, что думали! И, по-моему, были правы.
Эдвард резко повернулся к девушке.
– Что вас натолкнуло на эту мысль?
– Кое-что, сказанное одним из моих друзей.
– Что это еще за друзья?
– Один из друзей…
Эдвард поморщился.
– У таких девушек, как вы, слишком много друзей. Злюка вы, Виктория! Я от вас без ума, а вам это совершенно безразлично!
– Не правда! – запротестовала Виктория. – Совсем не безразлично… – Скрывая радость, она добавила:
– Послушайте, Эдвард, среди людей, как-то связанных с «Оливковой ветвью», есть кто-нибудь по имени Лефарж?
– Лефарж? Эдвард задумался.
– Нет, – проговорил он наконец. – Насколько я знаю, нет. Кто это?
– А Анна Шееле? Это имя говорит вам что-нибудь?
На этот раз Эдвард отреагировал совсем иначе. Схватив Викторию за руку, он спросил:
– Что вам известно об Анне Шееле?
– Да отпустите мою руку, Эдвард! Ничего мне о ней не известно. Просто спросила, приходилось ли вам слышать это имя!
– Кто вам говорил о ней? Миссис Клип?
– Нет. Не думаю, во всяком случае… Когда женщина выпаливает столько слов в минуту, уверенным быть трудно, но думаю, что я все-таки запомнила бы…